Жизнь в материальном мире
Жизнь в материальном мире...
НАПИСАНО СОБСТВЕННОРУЧНО
« Мне, в свое время, пришлось быть молодым человеком. Даже больше чем молодым. Я был – НАХИМОВЦЕМ».
А. Ильин. «Знаменосец»
К Иде Наумовне подходит строго одетая немка и полушепотом говорит:
- Фрау оберст. Если с Вами что-либо случится, то за герра Александра не беспокойтесь. Он ни в чем не будет нуждаться, я герру Александру заменю Вас.
Строго одетую немку зовут фрау Гертруд. Это моя нянька, а по совместительству она еще и хозяйка виллы «Ярмгард», на которой живет наша семья – мама Ида, папа Петя, сестра Светка и я – «герр»Александр.
Вилла «Ярмгард» расположена в небольшом городке Бабельсберг,в предместье Берлина городе Потсдам. Сей факт дает мне возможность хвастаться своим соседством со штандартенфюрером СС Максом фон Штирлицем – «… мы жили по соседству…»
Маме, после окончания войны, долго не разрешали рожать из-за тяжелого ранения.
Поэтому, мне и пришлось появиться на свет только 21 ноября 1948 года в военном госпитале Группы Советских оккупационных войск в Германии.
Как-то вечером, мой отец, пришел домой из штаба (он там служил) и, не обнаружив в поле зрения своей жены, задал, всем присутствующим, сакраментальный вопрос:
- Тэ-э-э-экс! А где моя жена?
- А мама поехала за Сашкой, – успела вставить свое слово моя старшая сестрица Светаська, как ее называл папа.
Так я и стал Александром Петровичем.
В июне 1950 года отец, наконец-то, добился перевода в Советский Союз. Он страстно желал служить и жить в Краснодаре, но мама, не менее страстно, желала работать и жить только в Ленинграде, городе своей юности. Логическая страстность мамы победила, и мы стали жить в Ленинграде на улице 8-я Советская, в доме № 6/8, в квартире № 31. Этот дом №6/8 – знаменитый дом. Построенный в 1936 году, он принадлежал НИИ № 49, в котором до войны работал мой отец.
В доме два двора, ворота и калитка на ночь закрывались на замок. В доме были своя прачечная, пошивочное ателье и телевизионные магазин и мастерская. В левом крыле, на первом этаже, располагался детский сад, из которого я постоянно сбегал. В подъездах, обустроенных лифтами, сидели дежурные диспетчеры (сегодня их называют – консьержами). Дворы были и остаются зелеными. И, вообще, дом очень красив, даже в настоящее время!
Сейчас по этому адресу, т.е. в нашей квартире, располагается еще один детский сад.
Отец получил назначение в Штаб Ленинградского военного округа, а мама начала работать на кафедре пропедевтики в военно-медицинской академии имени С.М. Кирова.
Что касается меня, то я ни слова не говорил по-русски, только по-немецки,и моей новой няньке, Тасе, совместно со Светаськой, пришлось немало приложить сил и старания, что бы привить мне любовь к родному языку. Зато теперь я, герр Александр, ни «бельмеса» не понимаю по-немецки.
Как-то отец принес домой щенка ирландского сеттера, которого назвали Дим. Мы с ним жили под маминым роялем. С тех пор я обожаю каши, особенно «Димкину» - ячневую. Однажды, мы с Димом вылезли из-под рояля - и сразу стали заметны.
Потом наступил 1952 год, год «дела врачей». Мою маму выгнали из академии, и только дружеские отношения с ректором института физкультуры имени Лесгафта не позволили ей остаться без работы. Она стала работать на кафедре марксизма-ленинизма. Не удивляйтесь. Были в то время такие кафедры.
Через год не стало отца. Он трагически погиб. Следствие по факту его гибели шло два года. В нем принимали участие и дядя Миша Катуков, знаменитый танкист, и Василий Филиппович Маргелов, у которого во время войны отец был комиссаром. Следствие ничего не дало. Оно ничего и не могло сказать, так как это была весна 1953 года. Следствие устроил вывод – несчастный случай.
Моя сестра Светлана считает, что это не был несчастный случай, а «…его все-таки достала война. Это был выстрел из войны. Ружье-то было немецкое. И не все ли равно, кто нажал на курок».
И началась жизнь без папы.
В 1956 году я поступил в первый класс одной из старейших школ города, школы №155 Смольнинского района. Мою первую учительницу звали Ольга Григорьевна, а все мальчишки нашего класса были влюблены в одну девочку – Наташу Антонову.
Этот год был еще примечателен тем, что мама познакомила меня с удивительным человеком, хриплый голос которого до сих пор порой звучит у меня в ушах.
Леонид Иванов – первый вратарь первой Олимпийской сборной Советского Союза. Знаменитый вратарь Ленинградского «Зенита», обладатель Кубка Союза ССР 1944 года. Это был его последний год в большом футболе, а для меня он стал стартом в моей любви к самой игре и нашему питерскому клубу. Иванов привел меня на стадион Кировского завода, где работал тренером его и мамин друг Володя Слесарь, который и познакомил меня с вратарским искусством. Могу похвастать – вратарем я был неплохим, если защищал ворота сборной Ленинградского Нахимовского училища. Получил даже приз «Лучшему вратарю сезона 1965 года».