- Садись в машину, поедем в участок.
- Зачем? – напрягся Пташкин, а сердце его бешено колотилось.
- Докажу тебе, если не веришь мне!
23 июль, 2012, 22:30
- Эй… Это всё твоё?
Маша стояла перед стендом с оружием.
- Мне кажется, я вся теку, когда их вижу! – говорила она, блуждая томными глазами по пистолетам и острым мечам. – Целая оружейная комната, Вася! Ты с кем воевать собрался?
В подвале горела тусклая лампочка. Стол, на котором Пташкин занимался реставрацией, был накрыт тканью. Тиски и шлифовальные машины торчали угловатыми буграми из-под неё.
- Они мне тоже нравятся. В них люди заключили свою мощь, и это настоящий парадокс. Мне кажется, что в каждом оружии есть душа, которую оно забирает. Это… это так глупо и по-детски. Кто бы мог подумать, что преподаватель, рассказывающий о клетках и ДНК, верит в такую чушь. Но я ничего не могу поделать. Оружие сильнее нас, потому что иногда забирает жизнь.
Маша повернулась к нему.
- Пташкин, трахни меня прямо здесь, под всей этой гвардией!
- Это…
Она стянула с себя кофту и короткие шорты.
Над ними блестели револьверы и пистолеты-пулемёты времен войны. Она сидела сверху, ритмично двигаясь, а Пташкин смотрел на оружие и думал, что все души мира, заключённые в стали, всё равно собрать не удастся. Но, хотя бы немного. Хотя бы чуть-чуть. Эти чудовища никого больше не убьют. Никого…
Хорошо, что в жизни принципы Чехова о ружье, действует редко. Так подумал Пташкин и почувствовал огромное наслаждение.
Глава 7
20 мая, 2019, 13:20
Палец с блестящим ногтем лёг на серую кнопку. Кабинет Севрюгова наполнился шипеньем. Потом в записи что-то хрустнуло, и Пташкин услышал отдалённые голоса. Следователь выкрутил тумблер громкости до отказа. Сквозь шипение Василий услышал знакомый голос.
- Да, я звонил ему! – говорил Ромыч. – Звонил! Нельзя, что ли?
Второй голос казался совсем далёким, и Пташкин узнал в нём Александра Анатольевича.
- В девять вечера? Зачем ты звонил ему в девять вечера, Лапкин, если работаешь до семи?
Севрюгов сидел на своём месте, за столом. Он прислонил ухо к динамику, и Василий не мог понять, как его барабанная перепонка до сих пор не лопнула. Адское шипение вперемежку с глухими голосами раздражали слух даже с приличного расстояния. Следователь иногда смотрел на Василия и улыбался. Особенно, когда нервы Ромыча сдавали, и он срывался на ультразвуковой визг.
- Я вообще обязан с вами говорить? – спросил Рома.
- Хочешь проверить?! – шикнул Севрюгов.
И Севрюгов по эту сторону, осязаемый, хихикнул, глядя на Пташкина.
- Попробуй, и будешь в городе тележки навозные чинить, понял? Есть желание попробовать?
- Нету, - буркнул Рома.
Севрюгов шепнул Пташкину, будто боясь вмешаться в аудиозапись:
- Через несколько минут он запоёт, как соловей, - следователь поднял голову, открыл рот, наверное, изображая соловья.
Пташкин внимательно слушал.
- Итак, вернёмся в саааамое начало, - шипела запись голосом Севрюгова. – Поздним вечером, ты, короткостволый плей-бой, звонишь Пташкину…
- Какой я вам короткостволый? Чего вы себе позволяете вообще? – не унимался Рома.
- Хочешь опровергнуть?!
Пташкин прекрасно представлял, как Севрюгов летал над автомехаником, изредка, будто коршун, пикируя на него, пучив глаза, зрачки в которых становились едва уловимыми точками.
- Попробуй, и весь посёлок узнает о твоём ключике на восемь в штанах!
- Вы… - протянул Рома и стих.
- Чудно. Наконец-то этот фонтан захлопнется, - сказал Севрюгов. – Продолжим? На вопросы, может быть, ответишь?
- Отвечу, - буркнул Рома.
- Спасибо большое, премного благодарен! – заорал следователь, и Пташкин вздрогнул.
Запись продолжалась.
- Итак, начнём по порядку, раз уж на то пошло. Что ты делал шестнадцатого мая, начиная с восьми вечера, - спросил Севрюгов.