- Эй! Пташкин, там по телевизору про твой дом показывали! – она хихикнула.
Василий повернулся. Он встал и подошёл к решётке. Квадратная дверца в ней открылась, и Даша просунула алюминиевую миску с покачивающейся мутной жижей. Жижа пахла рыбой и носками, будто кто-то решил пошутить над Пташкиным.
- Валер, включи местный канал!
Даша посмотрела на Пташкина и улыбнулась. Гематома на её лице практически исчезла.
Сержант потыкал пультом в телевизор. В два часа начался новостной блок. Первые сюжеты говорили о работе правительства области и прочей ерунде; потом о проблемах на местном заводе.
- Сейчас, сейчас! – сказала Даша, не отрываясь от телевизора.
Пташкин смотрел, как на экране пляшут молодые девушки, размахивая цветными платьями. После начался блок о происшествиях. В первом же репортаже показывали дом Василия.
Пташкин просунул лицо через решётки, боясь что-нибудь пропустить. Глаза слезились от линз, и Василий то и дело прищуривался и протирал веки пальцами.
Сначала говорилось о Василии Пташкине, который подозревается в совершении «тяжких преступлений». Но это была всего лишь прелюдия. Василий часто задышал, увидев, во что превратился его дом.
- Неизвестные совершили акт вандализма. Они пробрались во двор, разбили стёкла в доме и разрисовали фасад краской.
Камера выхватила огромную красную надпись на стене дома: «Соси хуй, препод!».
- Полиция разыскивает вандалов… - тараторила дикторша.
А камера всё выхватывала надписи, которыми были покрыты наружные стены дома. «Дьявол!», «Сдохнешь на зоне!», «Твоя жена – шлюха», «Кто-то и твоей жене выпустил кишки, да? :)».
Они громоздились одна на другую. В нескольких местах нарисовали мужские половые органы, кое-где рожицы чёртиков. Окна вандалы выбили. Каждое, методично, не оставив ни единого стёклышка. Даже вишню, под которой Пташкин нашёл Машу, попытались сломать, но, видимо, сил уже не хватило, и куст остался цел, но уныло клонился к земле.
Кто-то особенно оригинальный сходил по большому на крыльцо, а потом измазал дверь экскрементами. На газоне валялся мусор. Дикторша говорила, что, возможно, вандалы принесли его с собой специально. Пакеты, бутылки, коробочки, этикетки и пачки из-под сигарет. Двор превратился в помойку.
- Это своеобразная месть за те зверские убийства, которые совершил Василий Пташкин, - говорила диктор. – И, кто знает…
Камера крупным планом снимала надпись «Дьявол!»…
- ... можно ли осуждать сейчас до смерти напуганных людей?
Даша хихикнула и хлопнула в ладоши, когда сюжет закончился.
- Ты слышал, Пташкин? Они сказали «которые совершил», а не «в которых подозревается»! Даже телек против тебя!
Она подмигнула ему и ушла. Василий ещё долго смотрел на экран. Сержант, вдоволь насладившись сюжетом, переключил на музыкальный канал. Там трясла задом очередная певица, а Пташкин видел в ней свой изуродованный дом. Картинка не выходила из головы, будто отпечаталась там глубоким ожогом.
Почему они такие злые? Потому что напуганы. Их тихая и размеренная жизнь взорвалась в клочья. И они начинают совершать глупые поступки, словно дети. Они не готовы к серьёзным испытаниям. Они готовы только к деньгам. Дети. Настоящие глупые и напуганные дети!
28 мая, 2019, 16:30
Дверь открылась. Открыл её с ноги Севрюгов. Дверь ударилась о стену, хрустнув и застонав.
На пороге стоял следователь. Сержант вскочил из-за стола. Севрюгов был без пиджака, а три верхние пуговицы рубашки расстегнул. Волосы он взъерошил. Щёки его полыхали, а сам Александр Анатольевич улыбался, обнажая хищные зубы.
- Смотались, черти! – крикнул он, обращаясь к Пташкину. – Смотались, генералы сраные!
Севрюгов посмотрел на сержанта и сказал:
- Проваливай!
Тот быстро исчез. Дверь за ним закрылась.
Севрюгов сел за стол и достал из кармана маленькую бутылку коньяка. Он хлебнул из неё залпом и поморщился.
- Зараза!
Пташкин лежал на кровати и смотрел на следователя.
- Всё, Васёк, снова я тут главный, и никто нам не помешает ставить спектакль, да?