Ли решился использовать всю свою силу.
Он встал в стойку и начал накачивать свои мускулы чакрой.
Гай тем временем ответил на вопрос Какаши о технике врат и нарвался на порцию осуждения.
Третьи врата – лицо Ли становиться красным как помидор и воздух вокруг переполняет чакра самовольно распространяясь на несколько десятков метров.
Четвёртые врата – мускулы Ли становятся гипертрофированными и слышно потрескивание его костюма. Он уже в открытую кричит на весь зал не в силах противиться боли, а чакра формирует вокруг него зеленоватое свечение.
На этом он сходу преодолел звуковой барьер пусть и ненамного. Запустив своё тело в полёт, он отталкивался от стен с невероятной скоростью.
Мы – зрители, даже не видели его, а лишь слышали хлопки от ударов о стены и чувствовали весь тот неудержимый объём чакры, что уже превысил тот, что я выделал не так давно. Как только он начал ориентироваться в пространстве, пришла очередь Гаары огребать пиздюлей.
Огребал он не долго, но качественно, примерно секунд пять, но уверен, для него они показались вечностью. Насколько я помню, то перед последним ударом Ли откроет пятые врата, но мы этого уже не увидим.
Результат этой атаки не заставил себя ждать.
Офигенный взрыв от падения тушки Гаары на землю поднял облако пыли, а Ли отбросило на пару десятков метров и он колбаской покатился по полу не в силах даже сгруппироваться.
Сейчас даже в глазах Темари я увидел долю страха за жизнь её младшего брата. Как бы они друг к другу не относились, а родственные связи никто, похоже, не отменял.
Облако пыли постепенно осело, и мы увидели, что Гаара не просто выжил, а ещё и избежал части урона накопив под собой достаточно песка и обратив в него свой сосуд используя его как подушку безопасности. Он лёжа повернул голову в сторону Ли и протянул в его сторону потрескавшуюся и дрожащую руку. Небольшой объём песка медленно пополз в сторону Ли и я посмотрел на Гая, который похоже был в шоке от увиденного.
Я уже решил плюнуть на всё и поставил ногу на перила, чтоб прыгнуть, но перед моим лицом возникла рука Гая, а за плечо меня схватила Темари.
— Наруто… Ли ещё не сдался. — Произнёс Гай смотря как Ли безуспешно пытается встать на ноги и сбежать, но постоянно падает теряя равновесие из-за невероятной перегрузки организма.
— Наруто! Нет! — Крепко сжала в кулак мой спортивный костюм Темари. — Ты только подставишься под атаку… — Произнесла она глядя на меня с испуганным выражением лица.
В результате последнего рывка Ли на несколько шагов песок не смог обхватить его корпус ухватившись лишь за руку и ногу.
— Песчаный гроб! — Хрипло произнёс Гаара сжав кулак.
Душераздирающий крик боли пронёсся по залу. Однако он не сдался.
Мать вашу, да почему вы все такие ёбнутые?! Что Ли, что Хаку, два отморозка не понимающие значения слова «хватит»!
Гаара начал привставать и уже куда больший объём песка едва не накрыл Ли с головой и тут Гай не выдержал и полетел прикрывать своего ученика.
Печальный, но каноничный итог, полностью повторился. Ли останется инвалидом и только Цунаде сможет его спасти, а окажется она в Конохе или нет ещё под большим вопросом.
Мы с Темари и Шикамару молча смотрели как выносят тело Ли.
— Ха! — Раздалось от Неджи, который стоял у стенки сложив руки на груди пока Гай сопровождал медиков.
— «Как не пытались лишённые крыльев…
Не прыгали с разных высот.
Не суждено, недостойным с рождения
Портить собой небосвод.
Не замечая их, как не пытайся
Летая, другим не понять.
Как же так вышло и что ж получается…
Черви не могут летать?»
Конечно, на японском, его стих звучал по-другому, но уже бессознательно переводя смысл на родной язык в своей голове я услышал примерно такие строки.
Сказать, что это меня разозлило – это ничего не сказать.
Это кто тут черви?! Ли?! Хината?! Это он, что ли, тут летать собрался?!
Уёбок!
От злости я почувствовал, прилив силы Курамы и как расширяется моё поле зрения.
— Плохо дело, эй песочная, помогай! — Выкрикнул Шикамару увидев мой взгляд и за секунду до того, как я бы кинулся на Неджи и разорвал бы его в клочья, он обхватил меня за корпус, а Куренай начала что-то ему говорить и судя по всему совсем не похвалу за красивый стих, но мне уже было плевать.