— Хорошее человеческое качество, — заметил вошедший в квартиру майор Саврентьев. — И важное, на мой взгляд…
— А что, разве здесь сейчас беспорядок? — искренне удивился капитан юстиции.
— По большому счету — да, — констатировал я почти безжалостно и даже представил себе, какой же беспорядок может быть в квартире самого капитана юстиции.
— Евгений Алексеевич и на работе всегда за порядком следил, — сказала Лариса. — Просто не мог мимо пройти, когда что-то не так было.
— Как же он тогда не заметил, что уличная камера не ведет запись? — Капитан Юровских ловко перевел разговор на нужную тему.
— Как это не заметил?! Заметил и даже звонил хозяину! Это при мне было. Я видела и слышала.
— А почему сразу хозяину, а не в обслуживающую фирму? И почему хозяин сказал, что проверял камеру?
Лариса слегка, как мне показалось, смутилась, но все же объяснила:
— Он проверял за день до этого. Когда товар ждали. У нас всеми камерами слежения занимается фирма, принадлежащая младшему брату Михаила Мироновича, и потому все вопросы напрямую через хозяина решаются. Братьям легче, видимо, договориться.
— А вот этого я не знал… Михаил Миронович мне ни слова не сказал ни о сломанной камере, ни о брате. Удивился только. Говорит, что накануне сам камеры проверял, запись шла. Но про звонок ничего не сообщил. Это интересный факт.
— Может, просто забыл. Он у нас такой, многое забывает… — вступилась за хозяина продавщица.
— Лариса, не в службу, а в дружбу, — попросил следователь, — заварите, пожалуйста, свежий чай. Я у входной двери пакет оставил. Там неначатая пачка хорошего английского чая. В подарок из Англии привезли. Не вороватого московского развеса, хотя упаковка невзрачная. Но чай в самом деле очень хороший, настоящий, какой сами англичане пьют. Мы чайку попьем и поговорим с мужчинами. У них ко мне, наверное, вопросы будут.
— Будут, — согласился я. — По поводу результатов следствия.
— А какие могут быть результаты? Все случилось только вчера. О результатах говорить рано. Если по горячим следам не задержали, то не скоро получится.
— Это то самое, что по телевидению показывали? — поинтересовался майор Саврентьев. — Как ювелирную лавку грабили?
— Да, мы дали на областное телевидение запись с внутренней камеры. Только это не ювелирная лавка, а солидный ювелирный магазин, по товарообороту один из крупнейших в городе. Весьма, надо сказать, солидный. Там по телевидению еще погоню показывали, когда инспектора ДПС ранили. Вы смотрели, товарищ майор?
— Смотрел. Мне понравилось, признаюсь, как хладнокровно вели себя бандиты. И не понравилось, как перепуганы были инспекторы ДПС. Их видеозапись тоже по телевидению прокручивали. А бандиты действовали выверенно, без волнения, с настоящим боевым хладнокровием. Сначала они никак не показывали свои намерения. И действовать стали по какой-то команде.
— А где вы видели, как они начали действовать? — Капитан юстиции спросил быстро, с откровенной подозрительностью, и при этом зашмыгал носом-«хоботом», словно принюхивался. — Они же начали действовать еще до того, как в магазин вошли.
Майор слегка смутился, но все же ответил внятно:
— Внутренняя камера установлена против большой уличной витрины и стеклянной двери. У меня большой телевизор. Там изображение крупное. Было видно, как они по крыльцу поднимаются и о чем-то говорят. Один при этом сильно жестикулировал. Возможно, намеренно, чтобы внимание охранника на крыльце отвлечь. А потом и началось — застрелили того, первого охранника, когда он опасности не ждал, надели маски и ворвались в магазин… Запись, как я понимаю, у вас. Лица идентифицировать вам не удалось?
— К сожалению… При укрупнении лица расплываются на квадратные пикселы. Идентификации такие лица обычно не подлежат. А с расстояния, да еще через стекло, лиц не разглядеть. И в самом магазине никто из них маску не снял и перед камерой не сплясал.
— А машина, на которой они уехали? — спросил я. — Лариса же номер запомнила.
— Номера принадлежат совершенно другой машине. Сняты в гараже в Чапаевске. Хозяин машины умер две недели назад. Наши сотрудники навестили семью умершего. Проверили. Гараж оказался вскрытым. Номера пропали, хотя машина на месте.