Мальчики пошли домой, переполненные впечатлениями от увиденного. Все они испытывали благоговение перед сыном вождя. Зигмар бросил последний взгляд на лес, в котором скрылся Черный Клык, и поспешил вслед за своими друзьями к деревне.
БИТВА НА МОСТУ У АСТОФЕНА. История пятая,
Когда Зигмару исполнилось пятнадцать, его отец повелел ему предстать перед советом в Большом зале. Традиция унберогенов требовала, чтобы мальчик, достигший совершеннолетия, в бою завоевал себе щит.
Вокруг было много врагов, земли племени наводняли бандиты, убийцы, зеленокожие, зверолюды и множество других опасных тварей. Жизнь людей часто висела на волоске, и обязанностью вождя было защищать свой народ от опасности. Такая проверка показывала, что сын вождя будет храбрым и достойным предводителем. Зигмар ждал этого дня всю свою жизнь, и вот он стоит в центре Большого зала и просит разрешения отправиться за щитом.
— Государь, благородные лорды, — произнес он чистым голосом. — Я достиг возраста совершеннолетия и прошу оказать мне честь и позволить возглавить наших воинов в бою, добыть себе щит и уважение моих людей, чтобы после того, как моего отца призовет Морр, они согласились следовать за мной.
Король Бьерн подарил своему сыну круглый щит, покрытый прочной кожей, которая крепилась медными гвоздями. Щит был зеленым, с изображением кабана. Зигмар улыбнулся, ибо это был Черный Клык, с которым он встретился год назад.
— Ты выступишь завтра с половиной воинов нашей деревни, — сказал ему отец. — Отправишься на юг, потому что мне донесли, что наши люди там страдают от набегов грозного оркского вожака. Поговаривают, что сам Гримгут Сокрушитель Костей — да разобьет Ульрик его кости на мелкие осколки — спустился с гор. Я приказываю тебе избавить наши земли от этой угрозы.
Бьерн прижал сына к груди:
— Возвращайся назад со щитом или на щите, — прошептал он.
Той ночью был устроен пир. В Большом зале стояли длинные столы, и воины, которые должны были завтра отправиться с Зигмаром, сидели за ними на низких скамьях, смеялись и пили за юного принца. Столы ломились от угощений: здесь был и жареный поросенок в меду, и вкусные кабанчики, зажаренные на вертелах, и ягнята с розмарином, и все эти яства были разложены по широким блюдам и сдобрены овощами, а над блюдами поднимался аппетитный парок. На тарелках были разложены тушеные молодые фазаны и цыплята. Густой, наваристый суп разливали прямо из котлов, и постоянно из бочонков лился пенный эль. На столе стоили и корзины, до краев наполненные яблоками и грушами, а также плоскими хлебцами, только-только вынутыми из печи.
Зигмар сидел рядом со своим отцом во главе стола. Он смеялся и шутил, облизывал жирные губы и кружками пил мед. Он заигрывал с девушками-прислужницами, которые все как одна пытались привлечь его внимание, с кокетливыми улыбками предлагая ему угощения и напитки — и не только!
Бьерн смотрел на сына и видел, что скрывается за этой бравадой. Он знал, что страх змеей свернулся в сердце юноши, потому что сам испытывал точно такой же страх в свои пятнадцать лет. Нет, его наследник не боялся смерти. Он боялся потерять лицо, не оправдать доверия всех этих людей. Но больше всего он боялся, что в конце концов окажется недостойным продлить королевский род, о котором так беспокоился его отец.
— Сын, — сказал Бьерн. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты и я во многом похожи, хотя иногда, в минуты покоя, ты напоминаешь мне свою мать. Это хорошо, что ты сейчас боишься. Человек должен встретиться со страхом и победить его, как он побеждает врага на поле битвы, — он указал на людей, пировавших за столом. — Завтра эти люди станут твоими воинами, и они последуют за тобой без колебаний.
Он улыбнулся и указал на лохматого Вольфгарта, сидевшего неподалеку от них. Вольфгарт заметил, что на него смотрят, и поднял кубок, приветствуя их. На лице его появилась широкая ухмылка.
— Вот твой друг, и завтра он тоже отправится с тобой. Разве сможешь ты проиграть, когда на твоей стороне сражается этакий негодник? — Бьерн засмеялся.
Зигмар улыбнулся в ответ:
— Ты прав, отец. Но я не могу совладать со своим страхом. Ведь у тебя нет другого сына, которому ты мог бы передать мантию вождя.
— Мне не нужен другой сын. Я знаю, что ты станешь великим человеком, и люди будут долгие годы произносить твое имя с почтением и страхом. Давай выпьем, ты и я. А завтра ты уйдешь, чтобы стать мужчиной.