Это был настоящий праздник. Народ валит нас встречать, все радостные, счастливые. Кто ужасается, как мы дошли, а кто кричит: «А мы вас уже оплакивали!» Все счастливы, по — товарищески счастливы, что мы целы и невредимы, и даже на целой машине. Счастливые и измученные, вылезаем мы из самолёта. Лица у обоих воспалённые, обветренные, забрызганные маслом и бензином, руки чёрные — не умывались два дня. Еле передвигая ноги от усталости, но не чувствуя своего веса от радости, мы идём. Прежде всего — скинуть лётную одежду, умыться и есть, скорее есть! Начальник штаба подсел к нам в столовой, сердился, что задержали нам отпуск горючего в Херсоне. Меня отвезли на автомобиле домой. Сейчас 7 часов. Завтра выходной день. Однако, увидев дома ваши письма, не могу удержаться, чтобы не написать тебе!..
В Одессе летать буду ещё один последний раз и всего два часа, но тоже в трудных условиях. За эти два дня чувствую себя выросшей, ибо, испытав так близко опасность смерти, невольно делаешься взрослой. В сотый раз приходится убеждаться, какое великое дело техника и знание. Только благодаря этому мы живы. На этом кончаю. Сейчас лягу и представляю себе, как долго просплю…»
«Одесса, 15 октября 1933 года.
…Меня огорчает, что вы обо мне беспокоитесь. Это зря. Ничего со мной не будет. По Одесскому району полёты закончила, совершив вчера самый рискованный облёт с начальником лётной школы. Дело было трудное, но справились мы с ним ловко, так что, опустившись на свой аэродром, были очень веселы и довольны, чувствовали себя именинниками. А когда стаскивали друг с друга парашюты, то дискутировали на тему о том, помогли бы они нам или нет. И решили, что нет. Торжествуем, что выполнили настоящее задание, что привезли ценнейшие материалы».
«Одесса, 10 ноября 1933 года.
…Сегодня последний день в школе пилотов, так как завтра уезжаю в Севастополь. Настроение хорошее, но грустно покидать школу. Я очень привыкла к этой школе и к людям. Среди них много хороших людей, и все они очень тепло и хорошо ко мне относятся. С ними за этот месяц так много пережито, а это был нелёгкий месяц. Я уверена, что о дружном коллективе школы пилотов у меня останется память надолго.
Да, такова моя работа: новые люди — трудно привыкать к ним, а сдружившись с ними, трудно расставаться.
Через день опять будут новые люди, новые впечатления и настроения. Это закаляет нервы и парализует душевные переживания. Их не должно быть при такой работе».
«Севастополь, 17 ноября 1933 года.
…Сейчас сижу на военной пристани и ожидаю катера, чтобы ехать в бухту.
Великолепное южное утро. Совершенно чистое небо не приобрело ещё своей яркости, так как солнце только что взошло. Но море уже синее, такое синее, какое бывает только в Крыму. Маленькие гребешки волн делают его удивительно красивым, будто оно всё трепещет. На рейде стоят величественные крейсеры. К пристани непрерывно пристают катера и развозят командный состав на работу в бухты и на крейсеры. Сама пристань очень красива: наверху большая белая колоннада, а к морю спускается широкая каменная лестница, которая у моря заканчивается львами, как будто рычащими на волны. Солнце быстоо поднимается над горизонтом и начинает греть. Буду ждать катера полчаса и по этому великолепному морю поеду в авиабригаду.