Дальневосточная белка — подарок Тане от пионеров Комсомольска.
К Хабаровску подошли днём. Флотилия военных судов встретила их салютом. Сигнальщики передали приветствие от краснофлотцев и от командующего Амурской флотилией.
Новая радостная встреча в Хабаровске.
По дороге в Москву много чудесных, тёплых встреч видели три подруги. Их сердца были переполнены благодарностью к родному советскому народу, так высоко оценившему их перелёт, совершённый в честь любимой Родины.
За день до приезда в Москву Полина начала приводить в порядок свой костюм: стирать, чистить, гладить. Её примеру последовали остальные: они заново «отремонтировали» свои спортивные замшевые табачного цвета костюмы, выстирали и выгладили голубые шёлковые блузки с галстуками. На головы они надели светлые вязаные спортивные шапочки. Осмотрев тщательно друг друга, лётчицы остались довольны. Теперь оставалось только скорей увидеть родную Москву. Терпенья едва хватало…
В вагоне на пути к родной Москве. 1938 год.
ЗДРАВСТВУЙ, МОСКВА!
Поезд подходит к Москве. Изо всех окон машут люди. Вокзал. Перрон очищен, стоит караул. На соседней платформе много народу, а на ближайшей — совсем небольшая группа самых близких людей.
Таня подходит к микрофону и по радио объявляет всё, что происходит около неё:
— Поезд подходит, видно вагон, и вот моя мама…
Она бежит, забыв всё, и исчезает в объятиях долгожданной, доброй, милой мамы. Её примеру следуют другие близкие. Все друг друга целуют. На глазах блестят слёзы — слёзы радости. Цветы кругом, цветы на руках, много — много цветов…
За близкими подходят Герои Советского Союза: все поздравляют, все дарят цветы.
На вокзальной площади открывается торжественный митинг. От Центрального Комитета партии выступает JI. М. Каганович. Площадь полна народу.
Садимся в открытые, разукрашенные цветами машины. Таня, встревоженная, спрашивает:
— А где же белка?
Оказывается, белка осталась в вагоне и её обещали привезти прямо к нам домой вместе с вещами.
По дороге в Кремль.
Машины едут по улице Горького. На тротуарах по обе стороны множество людей. Они машут и кричат. Все растроганы тёплой встречей. У Марины осунувшееся, но счастливое лицо. Так встречали челюскинцев, полюсников, экипажи Громова и Чкалова. Но самой переживать всё это невозможно…
Сверху сыплется дождь разноцветных листовок, как будто вихрь несётся по улице. Таня старается поймать побольше листовок, читает приветствия её маме и подругам-лётчицам.
Машина едет мимо улицы, где мы живём, а вот и улица, где Марина родилась. Её узнают, кричат ей, называя по имени, громко и радостно рукоплещут. Немеют руки, но Марина продолжает махать и кричать:
— Привет Москве и москвичам! Здравствуйте!
По дороге, сплошь усыпанной цветами и листовками, машины въезжают в Кремль. Замерли сердца…
Парадный подъезд Большого Кремлёвского дворца. Таня внимательно осматривается и громко говорит, не зная, куда она попала:
— Совсем как во дворце!
Все смеются.
Поднимаемся по лестнице. Здесь встречают В. П. Чкалов и лётчики — герои. Через исторические залы проходим в Грановитую палату. Длинные, празднично убранные столы, на них — роскошные цветы и множество угощений. Впереди оставлены места для нас. За одним столом ещё никого нет: это стол для руководителей партии и правительства.
Неожиданно входят Молотов, Ворошилов, Каганович, а за ними, в своём сером костюме, товарищ Сталин. Лицо у него весёлое, он улыбается, ищет лётчиц глазами. Найдя их, машет им рукой. Они весело бегут к нему.
Товарищ Сталин жмёт им руки, а они просят разрешения его поцеловать.
За столом Марину сажают между Сталиным и Ворошиловым.
Москва встречает своих героинь
Вот как Марина описала этот памятный вечер в своей книге «Записки штурмана»:
«…Сталин спрашивает меня:
— Как жилось в тайге?
А у меня горло пересохло, я ничего ответить толком не могу. Говорю:
— Ничего, хорошо, не беспокойтесь, товарищ Сталин.
Он видит, что я не могу сразу ничего связного ему сказать, и, улыбаясь, продолжает спрашивать:
— Холодно было ночью?
— Нет, товарищ Сталин.
Он видит, что я такая бестолковая, ничего не могу путного ответить, и начинает вести общий разговор. Обращаясь к нам, Иосиф Виссарионович спрашивает: