Осипенко Полине Денисовне — второму пилоту самолёта «Родина».
Расковой Марине Михайловне — штурману самолёта «Родина».
2. Выдать единовременную денежную награду участницам перелёта — т. т. Гризодубовой В. С., Осипенко П. Д. и Расковой М. М. по 25 тысяч рублей.
Грамота Герою Советского Союза М. М. Расковой.
МАРИНА-ДЕПУТАТ
Однажды утром к нам пришли несколько женщин, спросили Марину. На мой вопрос: «Зачем она вам?» — ответили:
— Мы должны ей об этом сами сказать.
Марина ещё спала. Пришлось разбудить её. Это была делегация с фабрики имени Клары Цеткин. Одна из делегаток передала Марине просьбу всех работниц фабрики:
— Коллектив нашей фабрики выдвигает вас кандидатом в депутаты Моссовета. Мы пришли просить вашего согласия.
Марина поблагодарила женщин за доверие:
— Конечно, я согласна… Для меня это большая радость и честь…
На предвыборном собрании 3–го Молотовского избирательного округа Марина выступила перед своими избирателями.
Она рассказала о своей жизни, о своих полётах, о готовности служить народу.
Горячо приветствовали её избиратели. Говорили, что жизнь её яркая и интересная, полная исканий, волнующих подвигов, совершённых во славу великой Родины, во славу партии Ленина — Сталина.
Говорили, что жизнь Марины — прекрасный пример для советских юношей и девушек. Называли её любимой дочерью народа…
Ещё полнее стала жизнь Марины с этого дня.
Оказалось, что моя дочь нужна очень многим людям. В часы, когда Марина приезжала домой на обеденный перерыв — с пяти часов вечера, — у нас во дворе её ждали люди. По депутатским делам она принимала дома и в Московском Совете. Принимала всегда, когда только могла.
В первую очередь Марина занималась всем, что касалось детей.
— Это самое нужное, самое срочное, — говорила она. — Дети должны незамедлительно получать всё, на что они имеют право.
Она не задерживала выполнение взятых на себя обязательств, всегда старалась быть точной и исполнительной, как во всём.
Чтобы помочь дочери, я взяла на себя некоторые технические дела. В шутку я называлась: секретарь депутата.
Дел было много: отправляли на лечение больных детей, определяли в детдома сирот, устраивали на работу или учёбу подростков.
Марина хорошо запоминала всех ребят, так или иначе столкнувшихся с ней; не раз она навещала их в школе, отряде, в детском саду, в санатории или больнице, не раз сама возила на машине.
В моей памяти сохранилась история одного подростка.
Он пришёл к нам в непривлекательном виде: грязный, оборванный; назвал свою фамилию и деревню, где родился.
— Я беспризорник, сирота, — сказал он.
— Чего же ты хочешь? — спросила Марина.
— Надоело так жить! Хочу работать в театре.
— Почему же непременно в театре?
— Там интересно. И вообще люблю театр.
Мальчик понравился Марине. Она устроила его на работу в областной театр. Стал он рабочим сцены и долго не показывался. А через некоторое время пришёл смущенный и сказал:
— Проворовался… меня уволили… Если ещё раз поможете мне устроиться, никогда больше не подведу вас!
— Откуда же я знаю, что ты опять не поддашься своим привычкам?
— Даю вам честное слово!
Марину подкупило то, что он пришёл к ней с повинной, что откровенно во всём признался. Да и «честное слово» очень уж убедительно прозвучало в его устах.
М. М. Раскова — депутат Московского областного Совета депутатов трудящихся — за разбором писем от населения.
Марина поверила. Мальчик был снова устроен на работу, на этот раз на телеграф.
Его одели в новый форменный костюм, дали хорошую обувь, и он не ходил, а буквально летал по этажам московских домов, разнося телеграммы. К нам он «залетал» довольно часто.
Началась война. Мальчик стал юношей. Он ушёл в армию, и на некоторое время мы потеряли его из виду.
Был конец 1942 года. Мы с Танюшей уже вернулись из эвакуации.
И вот однажды вечером к нам позвонили. Я открыла дверь.
На пороге стоял высокий военный. На гимнастёрке — ордена и красная нашивка за ранение.
— Не узнаёте, Анна Спиридоновна?
Узнала я его, признаться, только по голосу. Трудно было сразу узнать в этом складном военном бывшего беспризорника.