«Конечно, знаю, священники бывают разные, – размышлял он. – Но в пьесе Нега «Игра с законом» божий служитель – человек необычайно чистый, беспорочный, глубоко порядочный и искренний. Так как же его играть, когда ты сам, внутри себя – далеко не такой?! Как мне сыграть совесть, истину, непогрешимость – пусть не лишенному способностей, но обычному, совершенно грешному человеку?..»
Севару тоже мучила ее роль. И все-таки играла она, как считали многие в театре, неординарно. Тонко передавала непростой характер героини и ее личную драму. Махмуд совсем уж не ожидал от молоденькой актрисы такой силы исполнения и передачи гаммы эмоций ее героини, такого мастерского умения вжиться в образ. Он был потрясен явной одарованностью Севары Кариевой.
7
Наше время.
Журналист Валиева не опоздала на встречу, однако Пулатов уже стоял у входа в кафе и ждал ее. Они присели за столик. Подавая ей меню, Махмуд спросил, что она хотела бы заказать. Девушке же было почти все равно, чем ее угостят.
«Актер Пулатов – мужчина с приятной внешностью, известный артист, и это главное, – думала Наргиза, пытаясь скрыть от него овладевшее ею волнение. – Да, он значительно старше меня, лет на двадцать. Но выглядит отлично, и я точно знаю – неженатый…».
Махмуд сделал заказ.
– Махмуд Хамидович, какое чудесное вы нашли место – на набережной этого прекрасного канала! – Они пили чай, и ее зеленоватые, как вода реки, глаза благодарно смотрели на него. – Как же удачно, что сегодня тепло, погода такая хорошая! И пирожные – очень вкусные. И чай тоже.
С таким же успехом она похвалила бы ему соль или перец.
– Я рад, что вам все нравится, – любезно откликнулся Махмуд. Однако настроения у него не было. – Пожалуйста, угощайтесь, без стеснений! Пирожные и вправду… неплохи… А мне и самому приятно пообщаться за пиалой чая с такой милой девушкой!
Ей показалось, что в его тоне было что-то неискреннее. Но Наргизе совершенно не хотелось обращать на это внимание. Девушка вновь почувствовала на себе его чрезмерно долгий, сверлящий ее насквозь взгляд. Она занервничала. Хотелось как-то пресечь такое непонятное поведение собеседника, но девушка сдержалась, потому что в этом его взгляде она не увидела ни тени пошлости, порока и грязи. Артист к ней не «клеился», не приставал – он лишь по неясной для нее причине необычайно внимательно ее изучал.
– Наргиза, а вы бывали на моих спектаклях? – задал неожиданный вопрос Пулатов. – Видели меня в ролях?
– Да, конечно, Махмуд Хамидович! – она обрадовалась, что теперь, наконец-то оторвав от нее взгляд, он смотрит на тарелку со сладким или по сторонам. Напряжение стало постепенно уходить. – Я видела многие созданные вами образы. И действительно считаю вас отличным актером! Говорю так совсем не потому, что вы известный.
По лицу Пулатова скользнула довольная улыбка.
– Что же вам больше всего запало в душу? – спросил он с деланным безразличием, больше смахивающим на актерское кокетство и напрашивание на комплименты.
– Роль священника в «Игре с законом».
Девушка замолчала, пока что не зная, что к этому добавить. Она ждала ответа от своего спутника, но увидела, что Махмуд резко побледнел и чуть не пролил свой чай.
Наргизу удивила такая реакция. Чтобы как-то исправить неловкое для обоих положение, она быстро сказала:
– Да, я знаю, что этого спектакля давно уже нет в репертуаре драмтеатра. Кроме того, мне нравятся и многие другие ваши работы! Гамлет, Тригорин, Беруни… Но, понимаете, я люблю театр с детства. Если мне не изменяет память, тот спектакль был поставлен в вашем театре по известной в то время пьесе драматурга Нега. Я видела его лет пятнадцать назад, и он потряс меня до глубины души… Кстати, почему его перестали ставить? Наверное, нет подходящей актрисы на героиню? А вы так здорово сыграли там священника! Знаете, увидев вас несколько дней назад, я вспомнила самые трепетные мгновения моего детства.
– О, какой я старый! Видите: вы были еще ребенком, а я уже играл в спектаклях, – нервно играя зачем-то вытащенными из кармана ключами, грустно улыбнулся ей Махмуд.