Эти рассуждения Андрея Степановича, которые он любил, неожиданно привели его к острому осознанию значительности своей жизни. Он это ощущал через воспоминания о прошлом, и думал обо всех своих ЖИЗНЯХ, как о чем-то уникальном и единственном. И так ему захотелось домой, где он сможет все это обсуждать с близкими людьми, которые, непременно должны его понять.
Вся красота природы, которую ты видишь всегда, как в первый раз, все это принадлежит тебе, и ты этому принадлежишь. Эти спонтанные и знакомые мысли вносили в душу спокойствие и радость. «Как хорошо жить долго, – подумал Андрей Степанович, – и какое это счастье знать много и все время узнавать что-то новое!»
В последние дни, его утомили жизненные перипетии, его клонило в сон…
…И видит он себя молодым. Какая-то неуверенность заползает в душу ощущением зыбкости. Вдали видна речка и кто-то в воде, но не узнать кто это. И этот кто-то тонет. Вдруг, он чувствует, что и он тонет.
Он пытается за что-то зацепиться, а вода затягивает его, и он уже лежит на дне и видит, туда – сюда снующих рыб, и что-то огромное приближается к нему. Оно хочет его схватить, и он узнает. Это Кристина, с распущенными длинными волосами. Она делает ему знак приблизиться.
Но что-то крепко его держит. Он чувствует, как мама проходит мимо, совсем рядом, но он не видит ее лица. Тогда он удаляется от страшного, его держащего, и оно исчезает. И он чувствует себя хорошо, как в детстве.
Он вдруг слышит слова мамы «она простая» и просыпается. Уже ночь, он встает, идет к кровати, ложится. Ему хочется продлить сон, но ничего не получается, и через некоторое время он крепко засыпает.
Глава 6
На следующее утро Андрей Степанович проснулся со странным ощущением, что он помнит сон, но не помнит, что было до этого. Он напрягает мысль, а она, как будто специально не дается ему в том месте, когда происходил разговор с Кристиной по телефону, и вдруг он вспомнил: «Ты понимаешь, что говоришь?» И все встало на свои места.
Он не мог упрекнуть себя ни за одно слово, сказанное Кристине, он чувствовал освобождение от неопределенности последнего времени, он возвратился к нормальному состоянию внутреннего спокойствия, которое он совершенно потерял в последнее время. Так осторожность, охраняемая страхом, оберегала его от непонятных и запутанных ситуаций.
«И почему, я так спокоен? – задавал себе вопрос Андрей Степанович и сам себе отвечал: – Я такой, какой есть и не могу изображать, чего уже нет». Он вспоминал, с какой радостью он раньше ездил в Германию, предвкушая отношения с Кристиной, как что-то очень для него привлекательное, что дает новые эмоции и приносит новые впечатления, но постепенно он успокаивался, чувствуя себя уставшим и каким-то опустошенным.
Он не сразу признался себе, что уже не так его возбуждает все, что у них с Кристиной происходило в моменты близости. Он чувствовал, что им чего-то не хватает, и тогда ему казалось, что Кристина холодна и он тоже.
Это был знак того, что отношения идут на спад. Так, от раза к разу, уходило его чувство, и он этому подчинился.
Он обманывал Кристину, предлагая ей быть вместе, провоцируя ее необдуманное поведение. Он мстил ей за все. За ее фальшь, за ложь мужу, с которым она жила, за нелюбовь к нему, с кем она мужу изменяла.
Он вспоминал сейчас все их разговоры. Он не чувствовал, что она его понимала. Иначе бы, она его остановила, в его нереальных предложениях оставить мужа и быть с ним.
Кристина почувствовала, что в какой-то момент он не был искренним, когда говорил то, что может прийти в голову любому мужчине в такой ситуации. Она не поняла тогда, что он самому себе не верил.
Он пытался произвести впечатление человека решительного, каким никогда не был. Он играл роль того мужчины, которого могла бы полюбить такая женщина, как Кристина. Он говорил слова, которые в этой конкретной ситуации не скажет ни один здравомыслящий человек.
Именно сейчас, когда все было позади, Андрей Степанович понимал, что он говорил не от своего имени, а от имени того человека, с которым общалась Кристина. Все это время она не подозревала, что рядом с ней совершенно другой человек, которым она не смогла бы заинтересоваться, если бы знала какой он на самом деле. Она поймалась на словесную форму выражения чувств, и не понимала сути того, что между ними было. Это была дружба с оттенком симпатии, это было увлеченье, которое обоих развлекало. Он с такой уверенностью говорил Кристине о чувствах, к которым был готов, но они не случились. Все это была ложь – от этого и «уверенность» при расставании.
«Кто это может знать? – рассуждал сам с собой Андрей Степанович. – Я был непонятен ей, не мог с ней многое обсуждать, натыкался на стену, как это со мной уже бывало , когда я влюблялся, но не был понятен женщинам достойным».