— Это означает, что нужно следовать своему внутреннему голосу. О чем он тебе говорит? Чего ты хочешь?
Я надеюсь, что она скажет только одно:
Сбежать.
Но она этого не говорит.
— Не знаю, — говорит она почти шёпотом. Разочарование вонзается мне в кожу, как заноза, когда она перебирает пальцами на столе, её простенькое золотое обручальное кольцо выглядит изношенным.
— Мэтт хочет купить ещё один участок земли для ведения сельского хозяйства в следующем году, но я хочу отложить немного денег для детей. Может быть, на недельку уехать из Небраски, отвезти детей к маме и не беспокоиться о ценах на бензин. Вы это имеете в виду…?
— Может быть, — я пожимаю плечами и беру карты, снова перетасовывая их. На этот раз я не буду специально направлять туз кубков на вершину колоды.
Я прочитаю всё, что покажут карты.
— Важно то, что это значит для тебя. Давай начнем сначала, повторяй вопрос в голове.
Я читаю Люси выпавшие карты. Семёрка кубков. Паж кубков. Двойка жезлов. Значит, она может изменить будущее, если будет готова поверить и принять перемены. Хотя, я даже не уверена, что она готова принять то, что я говорю ей. Едва я заканчиваю, как в палатку забегают трое её детей, две девочки и мальчик, с испачканными и липкими от конфет лицами.
Они болтают без умолку, каждый хочет первым рассказать ей о аттракционах, играх или представлениях.
«Здесь есть клоуны, мама. Мама, ты видела человека, который дышит огнем? Я видел игру, в которой можно выиграть плюшевые игрушки, мама, иди посмотри. Мама, мама, мама…»
— Дети, — прерывает их грубый голос у входа в мою палатку. Их худые тела застывают на месте от резкого тона. Глаза Люси, сидящей напротив меня, расширяются. Она не задерживает взгляд на мне, но я всё равно замечаю. Выражение вечного ужаса. Её лицо становится безжизненным. Я смотрю на мужчину, стоящего в дверях, с газировкой в одной руке и пачкой билетов на шоу в другой. — Давайте, берите. Будьте со своей мамашей в шатре через час.
Старший мальчик тянется за билетами и прижимает к груди, как будто их вырвут у него так же легко, как и дали.
— Спасибо, пап.
Дети протискиваются мимо отца, который неподвижно стоит у входа в палатку. Он смотрит, как они исчезают в толпе, потом переключает своё внимание на нас. Не сводя налитых кровью глаз с жены, он осушает содержимое пластикового стаканчика и кидает его на землю.
— Пошли.
Люси кивает и встает. Она кладет на стол двадцатидолларовую купюру, слегка улыбаясь и шепча слова благодарности. Я бы с удовольствием почитала карты ей бесплатно, но знаю таких мужчин, как он. Они непостоянны. Готовы вцепиться женщине в глотку за малейшее проявление неуважения, например, за жалость или благотворительность. Я давным-давно научилась придерживаться принципа обмена ценностями, даже если позже он наорет на нее за то, что она потратила деньги на какую-то хрень, по типу послания из вселенной.
Люси выходит из палатки. Муж смотрит ей вслед.
А затем поворачивается ко мне.
— Не надо забивать ей голову всякой чушью, — говорит он с усмешкой. — Она и так постоянно херню несет.
Я беру свои карты таро и тасую их.
Мое сердце с каждым бешеным ударом отдается в груди, но я сохраняю плавность движений, внешне я спокойна.
— Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я и тебе читала.
— Что ты ей сказала?
Мужчина проходит дальше в мою палатку и окидывает мой столик угрожающим взглядом. Я откидываюсь на спинку стула. Движение моих рук замедляется. Мы пристально смотрим друг на друга.
— То же самое, что я говорю всем, кто сюда заходит, — вру я. — Следуй за своими мечтами. Доверяй своему сердцу. В твоем будущем всё будет хорошо.
— В этом ты права, — он мрачно улыбается, берет со стола двадцатидолларовую купюру и демонстративно складывает её пополам перед моим лицом.
— В моем будущем у меня и правда всё будет хорошо.
Кивнув головой, он засовывает купюру в карман и уходит, направляясь к ближайшему киоску с прохладительными напитками, где стоит один из его таких же сомнительных друзей. Я бросаю на него свирепый взгляд, слежу за ним, пока, наконец, не закрываю глаза, пытаясь выбросить его из головы, перестраивая свою энергию и продолжаю тасовать карты. Тянусь за кристаллом Селенит, чтобы очистить стол и разорвать связь с клиенткой, но мои мысли продолжают возвращаться к Люси. Образ фиолетового синяка возле её глаза появляется перед глазами, как бы я ни старалась забыть. Её затуманенный взгляд преследует меня. Я столько раз видела этот взгляд раньше. У женщин, которые приходили вытянуть Туз кубков. У моей матери. В зеркале.