— Нет. Спасибо. Это было полезно, — наконец произношу я.
— Надеюсь, не чересчур полезно.
— Сойдет.
Лаклан издает задумчивый звук, затем мы прощаемся. Я долго смотрю на свои заметки, перечитывая информацию, запоминая её, потом отношу листок в шредер и уничтожаю.
А потом я хватаю свою куртку и выхожу.
Путь до Элмсдейла занимает чуть больше пятнадцати минут. Ещё несколько минут до фермы. Я проезжаю мимо, чуть медленнее разрешенной скорости, и паркуюсь у тополей, растущих в передней стороне его дома, где мой грузовик будет скрыт под густой листвой.
Я открываю дверь и делаю глубокий вдох, чувствуя надвигающийся шторм.
Первые капли дождя падают на мою куртку, пока я иду по обочине безлюдной дороги к дому Мэтта Крэнвелла, не отрывая взгляда. Внутри нет света, который бы контрастировал с надвигающейся тьмой грозы. Вначале кажется, что никого нет. И вдруг я слышу визг шлифовальной машины из сарая.
Я останавливаюсь и просто стою, наблюдая за местом. Выглядит как любая другая ферма. Обычный дом. Игрушки во дворе. Постройки и оборудование. Не понимаю, зачем я уставился на чей-то дом, пока редкие капли дождя постепенно превращаются в ливень. Кто-то может заметить меня, даже в темноте надвигающегося шторма. Какого хрена я здесь делаю?
Вспышка молнии освещает что-то. Оно выглядывает из стеблей кукурузы на краю поля.
Аллюминиевая бейсбольная бита.
В следующую вспышку света я представляю себе каждую секунду. То, как Мэтт Крэнвелл ударил её. Силу его удара. Ярость и злобу на его лице. Её мучительный крик. Я слышу и вижу всё. Чувствую. Как будто стою и наблюдаю за всем происходящим.
Помоги.
Не осознавая, мои ноги уже двигаются сами по себе. Пути назад нет. Смотрю на мятую биту, покрытую каплями дождя. Мои руки сжимаются в кулаки. Уходит вся сдержанность. Поднимаю биту.
Когда я уже в нескольких футах от сарая, звук дробилки прекращается, остается только тихий треск старого радио. Я останавливаюсь, но мысль о том, чтобы вернуться назад, даже не приходит мне в голову. Просто стою под дождём, прислушиваясь, как что-то тяжёлое сталкивается с металлом. Пара грубых слов слышится через щель в открытой двери. Крэнвелл болтает сам с собой, но кроме редких ругательств я не могу разобрать, о чём он говорит. Мгновение спустя, раздается щелчок гаечного ключа, затягивающего болт, и я использую этот момент, чтобы подойти ближе и заглянуть внутрь.
Крэнвелл стоит ко мне спиной. Я не так много раз его видел, но узнать могу — особенно по ремешку повязки на глазу, впивающейся в затылок. На металлическом каркасе рядом с ним раздается звук входящего звонка. Я наблюдаю за тем, как он вытирает руку о комбинезон и отвечает по громкой связи.
— Че надо? — произносит он; это не вопрос, а требование.
— Мне нужно сбегать в аптеку перед закрытием. У Мэйси кашель…
— Я же сказал тебе приготовить пожрать.
Наступает пауза. Я слышу кашель ребенка на той линии. Готов поспорить своей медицинской лицензией — это бронхит.
— Да, прости.
— Тогда иди и готовь, — Мэтт нажимает на экран и завершает звонок; затем вновь сосредотачивается на двигателе. — Тупая сука.
Моя кровь закипает; дикий огонь бушует в венах. Сердце отдается стуком в ушах; я закрываю глаза, потерявшись в воспоминаниях. Вижу образ мужчины — очень похожего на Крэнвелла. В нем кипит ненависть и презрение. Мой отец.
Я помню его лицо, несмотря на прошедшие годы. В ту ночь, когда он напал на нас в последний раз, в нем была звериная ярость. Я четко помню разорванную губу Роуэна и крик Лаклана, у которого кончик пальца был отрублен, и оттуда хлестала алая кровь. Помню спину отца, который отвернулся, чтобы побить того, кто захочет противостоять ему. Помню вес ножа в своей руке…
— Сукаебанная, — шипит Мэтт. Я быстро отступаю в тень. Но он говорит не мне, а своему побитому внедорожнику. Наклоняется над двигателем и заводит ключом. — Дурацкая старая хуйня.
Да. Подходит под твое описание.
Я снова выхожу на свет и вижу, как Крэнвелл погружается глубже в капот по самые плечи. Натягиваю рукав куртки и открываю дверь, чтобы войти в сарай.
Слева от меня есть стол, на котором валяется снятая дробилка на нержавеющей стальной поверхности, старая, покрытая царапинами и каплями жира. Рядом есть инструменты: ржавый молоток, набор отверток, рулон стальной проволоки и ножовка.