— Ну же, мисс. Просыпайтесь.
Она морщит лоб. Густые темные ресницы трепещут. Она стонет. Её глаза открываются, и в них я вижу черные омуты боли и страданий. Нужно, чтобы она была в сознании, но мне так трудно смотреть на страдальческое выражение её лица.
Сожаление пронзает меня, как раскаленная булавка, глубоко засевшая в сердце. Это чувство я давным-давно научился скрывать, чтобы делать свою работу. Но когда её глаза встречаются с моими, та давно забытая часть меня оживает в темноте. Потом она хватает мою руку, которая лежит у нее на горле. Она сжимает ее. И я погружаюсь в момент, который кажется вечным.
— Помоги, — шепчет она, и затем её рука падает.
Я смотрю на нее всего мгновение. Удар сердца.
Моргаю.
А затем приступаю к работе.
Достаю бумажник из кармана её куртки и набираю 911, выходя из комнаты, чтобы достать пакеты со льдом из морозилки. Сообщаю диспетчеру информацию с её прав и состояние здоровья. Двадцать шесть лет. Она без сознания. Возможно, попала в аварию на мотоцикле. Возвращаюсь в смотровую, где она до сих пор лежит, кладу пакеты со льдом и телефон на стойку, чтобы подключить девушку к тонометру. Открытый перелом голени. Потеря крови. Повышенное давление. Учащенный пульс.
Когда я подключаю капельницу и накладываю девушке на ногу нормальный жгут, приезжает скорая. Но она всё ещё не приходит в себя. Парамедики надевают ей на ногу бандаж. Мы перекладываем её на каталку. Запихиваем её в машину скорой помощи и всё начинает трястись от движения. Я беру девушку за руку, говоря себе, что таким образом узнаю, если она проснется.
И, в конце концов, она просыпается. Её глаза распахиваются и встречаются с моими, и меня снова пронзает сожаление. Парамедик с другой стороны прикладывает кислородную маску к её лицу, и пластик запотевает от учащенного дыхания, когда её вновь одолевает боль.
— Я доктор Кейн, — говорю я, сжимая её холодную и влажную ладонь. — Мы едем в больницу. Тебя зовут Роуз?
Она с трудом кивает из-за шейного бандажа.
— Постарайся не двигаться. Ты помнишь, что произошло?
Она закрывает глаза, но не успевает скрыть вспышку паники.
— Да, — говорит она, хотя я едва слышу её из-за воя сирен.
— Это была авария на мотоцикле?
Роуз резко открывает глаза. Складка между её бровями становится глубже. После короткой паузы она говорит:
— Да. Я… я наехала на скользкий участок и разбилась.
— У тебя что-нибудь болит в спине или шее? Где-нибудь еще, помимо ноги?
— Нет.
Фельдшер снимает импровизированный жгут с её ноги, и я ощущаю аромат пина-колады. Понижаю голос и наклоняюсь немного ближе, спрашивая:
— Ты пила?
— Нет, черт возьми, — отвечает она, морщит нос под маской и тянется, чтобы снять ее, несмотря на мой протест. — Ты настоящий доктор?
Я недоуменно моргаю, глядя на нее.
— Да?..
— Как-то неуверенно.
— Я уверен. Надень маску обратно…
— Ты похож на доктора из телевизора. Типа, Доктор Макспайси или что-то такое. Документы покажешь?
Я смотрю на девушку фельдшера, которая пытается скрыть улыбку.
— Ты дала ей морфий?
— Почему ты в спортивной одежде? — продолжает Роуз.
Фельдшер фыркает.
— Ты один из этих, которые занимаются кроссфитом? Очень похож.
Я пытаюсь возразить, но фельдшер говорит:
— Да, наш Док обожает кроссфит. Мой муж называет его «Доктор Звероподобный».
Роуз морщится от смеха, но потом крепче сжимает мою руку, когда фельдшер раскладывает вокруг раны свежие пакеты со льдом.
— Кто ты? — я спрашиваю парамедика, сидящей напротив Роуз. — Мы знакомы?
Она ухмыляется, проверяя инфузионный насос.
— Я Элис. Живу за углом от тебя, на Элвуд-стрит. Мой муж, Дэнни, личный тренер в тренажерном зале?..
— А, точно. Дэнни, — убедительно отвечаю я.
Роуз улыбается, её темные глаза прикованы к Элис.
— Он в душе не ебет, о ком ты говоришь.
— Нет, я знаю его.
— Сколько ты уже живешь в Хартфорде?
Я отвожу взгляд от парамедика на Роуз и смягчаюсь, но только из-за настороженности. Благодаря капельнице у нее немного улучшилось кровяное давление. Но по лицу, по нахмуренным бровям видно, что ей больно. Я пытаюсь высвободить свою руку, чтобы получше рассмотреть её ногу, но она не отпускает.