Два года упорных тренировок, кучи стимулирующих препаратов сделали из Навиро отличного бойца с крутым нравом. Отменная реакция, умение выполнять все мыслимые акробатические трюки. Простой человек, видя такое, приходил в восхищение от совершенства владения телом, чего и добивались устроители – создать увлекательное зрелище.
Готовили жестко. За любую провинность били, бросали в карцер. Каждая школа старается держать марку, поэтому держит бойцов в крепком кулаке. Все это воспитывает терпение и силу духа, так нужные в бою.
Сзади подошел громадный мужчина по имени Барт. Просто гора мышц, и выдающаяся вперёд массивная челюсть. Через все лицо тянулся длинный шрам, другой шел от плеча к самому животу. Кличка − Костолом.
− Ну, что… птенчик, страшно выходить сегодня? – ехидно произнес он, а когда Навиро обернулся, поиграл мышцами на груди. − Первый раз всегда не по себе.
− А второй как?
− Ну… так всегда же страшно, желторотик! − самодовольно сказал Барт и заулыбался, думая, что пошутил. − На арену всегда идешь с замиранием сердца, жить то всем охота.
− Да нет у меня страха… Со времён бунта пропал.
− Наслышан за тебя, бунт вы сотворили добрый, много алчных порезали. Только что толку? Справедливости не было, нет, и не будет. А я попал сюда, грабя и бедных, и богатых, без разбора. − Барт присел рядом.
− Оба мы против закона пошли, − подвел итог Навиро.
− Мы с тобой в одной заявке, нас в этой клёпаной заявочке сорок человек, − Барт вымученно улыбнулся. И по глазам его стало видно, что он тоже переживает, побаивается, хотя секунду назад хорохорился.
− А что это за бой такой? Сильно много народа − получится свалка. Что-то тут каверзное замышляется. – Навиро показал на арену. – Там должно быть зрелище. Надо разузнать, что нам уготовили.
− Ясно, что. Развлечение толпе, вот. От нашей школы сорок человек, а кто против нас, неизвестно. Но побоище будет, я тебе скажу…
− Ничего, мы с тобой провокаторы, разберемся.
− Да, я уже пятый год буду разбираться, − произнес Барт самодовольно.−Слава и свобода дышат мне в затылок. Если сегодня победю, фу ты, побежу, то ворота раскроются, и я выйду за стены этого амфитеатра с деревянным мечом. Буду на следующий год переживать за тебя на трибунах.
− А мне всё равно не по себе, − Навиро передернул плечами.
− Пошли в трензал, разомнемся, отвлечемся. Здесь ты в депрессию впадешь, мозги залипнут. А в бою надо будет думать. − Барт встал и пошел по коридору.
Навиро вскочил и поспешно зашагал следом.
* * *
Время захода солнца… Вот оно, уже близко. Навиро с тревогой в сердце подошёл к окну, окинул взглядом пустующую арену. Уже темнело, мягкое освещение слабо вырисовывало силуэты людей вдали. Народ не зевал, потихоньку занимая заранее купленные места, билеты на которые начинали продавать по бешеным ценам за полгода до боёв. Поэтому публика в основном из элиты, люди одеты в пёструю одежду, сновали по проходам, как в муравейнике. Здесь собралась элита, избалованная богатством и развлечениями. Гомон раздавался отовсюду. Мелькали в руках бутылки, многие люди перед представлением разогревались алкоголем. Быломного женщин, что удивило Навиро.
Не всем выпадает счастье достать билет на зрелище. Многие смотрят прямую трансляцию дома и делают ставки, сидя в кресле.
Посреди арены, в пяти метрах друг от друга, возвышались два высоких столба из воронёного железа, называемые столбы жизни. При массовых побоищах можно стать к нему спиной и не бояться удара в спину.
"Внимание, сбор гладиаторов ланисты Касара в центральном зале! Через пять минут все там!" – громко затявкал интерком.
Навиро пошёл в центральный зал. Людей собралось много, но было необычно тихо. Когда все были в сборе, хмурые надзиратели раздали каждому по пять жёлтых таблеток.
Встревоженный ланиста громко заговорил: "Возьмите гертем, его нужно съесть сейчас, это проверенное средство. С ним вы будете драться как дьяволы. Через час собираемся в оружейной комнате, уже для выхода на арену. Ну, а пока свободны. Не подведите меня, я рассчитываю на вас!"
Все подняли сжатые кулаки и проскандировали три раза: Касар, Касар, Касар!
Так звали ланисту − хозяина гладиаторской школы – лудоса. Он распоряжался жизнью гладиаторов, если посчитает нужным, то может и казнить. Хозяин и бог своих людей, почти рабов.
Время ещё было и Навиро, проглотив таблетки, вернулся к своему окну, которое тянуло магнитом. Трибуны уже были заполнены, освещение стало ярким, ядовито-оранжевым. По арене бегало десяток клоунов-гладиаторов с деревянными мечами, смешили толпу, устроив на песке кавардак. Толпа гикала и смеялась, клоуны свою работу знали − кувыркались по-настоящему весело.