Когда вернулись к костру, Латойя потянула носом воздух.
− Аааа… Я есть хочу, прям ужас…
− Жаль, нет картошки, − Сартай присел у рюкзака.
− А мы слопаем без картошки, доставайте свои ложки! − улыбаясь, скороговоркой выдал Сенж, довольный сам собой.
Друзья достали свои тарелки, Сартай снял котелок с шеста. Пока он его ставил на землю, что-то изменилось вокруг. Показалось, что кто-то зашипел. Но не так, как змея, а похоже, что издало звук большое животное, но вдалеке.
Внезапно громко зарычал фортэс. За ним вторили остальные. Они словно взбесились.
− Тушим костёр, быстро! – Сартай плеснул на угли сюрпы из котелка.
− Ты что делаешь? – ахнула Латойя.
Сенж уже цеплял меч за спину и на бок полный колчан. Сартай с Латойей тоже схватили мечи и луки.
Сартай побежал к беснующимся фортэсам. Животина Латойи уже оторвала поводья и растворилась во тьме. Когда Сартай подбежал, его фортэс уже канул в ночь следом за сородичем. Остался лишь возчик Сенжа. Его глаз блестел и дико вращался, на губах выступила кровавая пена. Он перебирал ногами, тянул поводья, удила кровавили дёсны.
− Тихо, тихо… − Сартай схватил за узду, но фортэс словно ошалел, пытался поддеть рогом под рёбра. Не удержит уздечка обезумевшего от страха животного, в генах которого только травоядные предки. Хотя в переводе с древнего языка фортэс означает смелый, видно, это не всегда так.
Крепкий повод лопнул, как гнилая верёвка. Фортэс, всхрапывая, ринулся в темноту.
«Сыкока миаса» − раздался из тьмы протяжный и тихий, скрежещущий голос.
Сартай оцепенел, из паутины тьмы на него глядело жуткое чёрное лицо. Явно не человеческое, но и не животного. Темная короткая шерсть, большие круглые глаза. Что-то в этом существе напоминало человека, но лицо было на уровне груди – эта тварь стоит на четырёх лапах. Может, конечно, эта тварь и маленькая, стоит на двух лапах или ногах, пока не разобрать. Тогда у неё непропорционально большая голова.
Ни о каких дружеских отношениях после такой фразы, что выдала тёмная тварь, и речи быть не может – оно принимает человека за добычу. Теперь только бой.
Сартай вскинул лук, но пока оттянул тетиву, лицо исчезло.
− Опасность! – громко крикнул он. Таиться не было смысла: эти твари их видят и слышат лучше.
− Готовы! – откликнулся Сенж. – Давай к нам!
Бежать нельзя, Сартай повернулся спиной к друзьям. Так и пошёл спиной вперёд, держа лук наготове, вертя головой, а взглядом высматривая врагов по сторонам.
Мелькнуло черная масса во тьме. Сартай просто уловил движение, выстрелил навскидку. По урчащему звуку понял, что попал.
Ещё стрелу выпустить Сартай не успеет – это чёрное прыгнет и сомнёт. Лук падал на землю, а Сартай уже выхватил меч, мягко вышедший из ножен. Но встречать грудью летящую на него тушу он не собирался – прыгнул в сторону, рубанув мечом. Клинок словно врезался в дерево, отдав болью в кистях. Его даже отбросило назад. Но он раскроил большую голову, на которой вместо волос темнела гладкая короткая шерсть.
Туша пролетела в прыжке мимо. Что-то похожее на человека-оборотня. Человеко-зверь упал разрубленной мордой в траву.
Крик Латойи заставил повернуться. Она кричала оттого, что летела лицом в траву, а сверху её придавила тёмная тварь. Они налетали так неожиданно, словно чёрные демоны из тьмы.
Сартай не успел ей помочь, мало того, он видел, что на него летит ещё один враг. И он оказался тяжёлым: всей массой сбил с ног, да ещё загнал когти в плечо и грудь. Сартай видел львов только на картинках, но эта страшная морда, что нависла над головой, чем-то напоминало льва, но и чем-то человека. А в больших выпуклых глазах отразился холодный отсвет еле светивших звёзд.
Сартай лежал на спине, прижатый, не в силах вывернуться, а чудовище сверху, с гортанным рыком оскалило клыкастую пасть.
Хорошо, что рука не выпустила меч, пальцы крепко сжимали рукоять. Превозмогая дикую боль в груди, Сартай повернул клинок, воткнул острие в раззявленную пасть.
− Не зевай! – крикнул он зло.
Существо откинулось в сторону, в агонии катаясь по траве и суча лапами по воздуху.
Сартай вскочил, побежал к друзьям. Однажды он видел, как собака терзала человека. Она вцепилась в затылок, рвала и тянула в стороны, перебирая лапами, выбирая стойку поудобней, чтобы лучше упереться и посильнее рвануть, оторвать кусок плоти. То, что одна из тварей вытворяла, вцепившись в горло Латойи, было куда страшней. Она была уже без сознания – раскинутые руки неподвижны. Пока Сартай сделал два быстрых шага, тварь вырвала зубами у бедной Латойи глотку, просто резко подняв вверх свою голову.