− Ты думай, что говоришь, − вспыхнула Анта, − Между прочим, если бы не она, ты сейчас бы сидел в каменном мешке и ждал расправы Бакера. А потом тебя бы мучили и порешили.
− Ну, пусть тогда ноет всю дорогу. Я просто напугать хотел, − буркнул недовольный Сартай.
Лес кончился, только в стороне от реки виднелась полоса деревьев. Анта подогнала фортэса, поравнялась с Сартаем.
− Надо сначала пристроить Саниту, потом мы поедем к Варесу.
Сартай улыбнулся, приветливо посмотрел:
− Ты едешь со мной? Добро пожаловать обратно, отступница.
− А чего ты мне раньше ничего не говорил, отступник ведь – предатель, враг. Не спрашивал ничего.
− Видел в тебе хорошего человека. Я думаю, есть причины, которые заставили тебя отступить. А спрашивать то что? Захочешь, сама расскажешь.
− Не буду я рассказывать, − резко обрезала Анта.
Путники ехали до обеда, по пути повстречали руины одного замка. Солнце начало жарить. Уже давно скинута верхняя одежда. Ветра не было, воздух вдалеке стал волнистым, поднимал влагу вверх. Река стала шире, с противоположного берега присоединилась к ней другая, немного поменьше. У реки ютились ивняк и ольшаник, в попадающихся оврагах разрослись непроходимые кусты.
− Давайте отдохнем, − заныла Санита. У меня нога болит, дёргает. Повязка вся красная стала.
− Всё, привал − объявил Сартай, твёрдой рукой направил фортэса к берегу реки. – Кажется, я сам приболел от сидения в сыром подвале, ломит виски и лоб.
У деревьев Санита сразу упала под тень ивы, растянувшись на густой траве. Анта разложила в тени дерева продукты. Снедь нехитрая: ржаной хлеб, сыр, копченое мясо и огурцы. Все с жадностью набросились на еду.
− Куда пойдём? − спросил Сартай, разламывая черствый ржаной хлеб.
− Не знаю, − Анта прожевала, затем продолжила. – До Вареса где-то неделя пути, он обосновался в громадном замке, оттуда рассылает войска на разграбление. У него там стоит охранных две тысячи, остальные в разъездах. Слышала, что он запирается на ночь в замке, там его охраняют десять исполинов, закованных в глухую броню. Видно, боится чего-то.
Ещё слышала, что он носит шлем, на котором два рога и вместо забрала нижняя челюсть какого-то большого животного со страшными зубами. Ещё он устраивает пиры, а после них оргии.
− Я до него доберусь, − твёрдо сказал Сартай, встал и взял на рюкзаке ремень с метательными ножами. Метнул один в ствол дерева, лезвие со стуком вгрызлось в древесину. За ним полетел второй нож, третий.
− Только без меня, я в ваших делах не участвую, − недовольно высказалась Санита, косясь на вонзающиеся ножи.
− Не бойся, мы тебя пристроим, − ответил Сартай, с резким выдохом бросил в дерево последний нож.
− Отдыхать надо, пока солнце в зените, − обратилась Анта, собирая остатки трапезы.
− Так и сделаем, − ответил Сартай, складывая ножи в ремень. Те с трудом вырывались из древесины, казалось, пустили там корни.
Сартай отошел в сторону, кинул взгляд на фортэсов, те невозмутимо грызли траву, счищая растительность под корень. Он приглядел место между двух ив, почти смыкавших ветви, завалился на спину на плотный ковер короткой травы.
Взгляд устремился в небо, посреди которого стояло солнце, вокруг светила протянулись изогнутые полосы облаков, двигались в медленном хороводе. Сартай лежал и смотрел на эту безмятежность.
Послышался шорох, подошла босая Анта. Местами мокрая безрукавка прилипла к груди, привлекала внимание. Мокрые распущенные волосы свисали по плечам. От воды они стали ещё светлее. Она встряхнула головой, прохладные капли упали на лицо мужчине.
− Вода прохладная, но хорошо освежает, − У Анты был довольный тон. Она легла на траву рядом. – На небо любуешься?
− Любуюсь, а Санита где?
− Придремала девка, у неё эта ночка все силы отобрала, морально истощила.
− А у тебя? – спросил Сартай, поглядев женщине в глаза.
− Я такое повидала… Для меня эта ночь, что ребенку сказка перед сном.
− Чего людям неймется? Ведь можно жить счастливо, справедливо, − задумчиво произнес Сартай. − Под необъятным небом всем хватит места.
− Не будет такого никогда, и ты этот мир не изменишь. Всегда будут пастухи, и будет стадо. Кто хитрей и смелей, подминает под себя других. Кто ловчее, умудряется обирать.
− Когда-нибудь люди поймут, как надо жить, чтобы каждому было свое место, все были счастливы, − Сартай присел, сжал кулаки. − Что нужно сделать, чтобы изменить этот злой мир?
− Ты ничего не сделаешь, − Анта грустно улыбнулась. – Я была у индов, знаю их язык. Там большие города. На площадях, прилюдно, казнят каждый день по несколько десятков преступников. Ломают все кости, рубят головы, многих четвертуют. Все бесполезно, люди боятся, но всё равно продолжают грабить и убивать.