— И в правду, — бросил я.
Она закатила глаза и сделала глоток воды. Её взгляд то и дело падал на мое лицо. А именно на ожоги.
— Что, страшно? — усмехнулся я.
— Противно. Вызывает отвращение, — серьезно сказала она.
— У тебя есть выбор.
— Какой? — с интересом спросила она.
— Просто не смотреть, — посоветовал я.
— Ты прав.
Она резко встала со стула и резко упала на пол, запутавшись ногой в Шахерезаде. Глаза Айны округлились от страха, а ротик открылся в немом крике о помощи. Змейка зашипела на неё.
— Ээ, червя могильная, ну-ка отошла от неё, — строго сказал я.
Шахерезада посмотрела в мою сторону и вновь начала шипеть. Я положил перед ней тарелку с сырниками, которые приготовил Амирхан. Она их любила, поэтому сразу же отвлеклась от меня. Не хватало того, чтобы она меня укусила.
Я схватил Айну за локоть и поднял с пола. Она слегка дрожала, поглядывая на змею.
— Не бойся. Не ядовитая она, — сухо произнес я, толкая её к выходу. — Иди к своему брату. Не ходи лишний раз по дому.
Айна тут же сбежала, как ошпаренная, вызывая у меня смех.
***
Майя
— Что ты пыталась сделать? — суровым тоном спросил Асхаб. Он сжал в руке мобильный и сломал его, превращая в ненужные осколки.
— Асхаб, я просто... Мне... — у меня слова застряли в горле. Я чувствовала его гнев и боль. Это душило меня.
— Ты хотела убить себя? — сквозь зубы спросил он.
Я действительно хотела этого. Мне было противно от самой себя. Я не могла смотреть на свое отражение. Мне постоянно казалось, что я плохая мать. Я думала, что не заслуживаю Арана. В голове возникали мысли, зачем и почему я его родила. В такие моменты хотелось убить себя, чтобы так не думать. Разве мать может задаваться такими вопросами?
Я заливалась слезами, потому что не могла забеременеть, а сейчас... Что сейчас? Я спрашиваю себя, нужен ли мне этот ребенок. Что со мной не так? Это не я. Я не хочу так думать.
— Мне плохо, Асхаб, — шепотом произнесла я.
Он вытащил из-за пояса пистолет и вложил в мою руку. Направив его себе в грудь, он сжал мое запястье.
— Стреляй. Убей меня, а потом взорви к чертовой матери, чтобы я умер окончательно, — прорычал он.
— Асхаб, не надо, — сквозь слезы произнесла я.
— Почему не надо? Раз ты хочешь умереть, то убей сначала меня. Убей, и закончим с этим. Плевать на все. Даже на нашего сына. О нем есть кому позаботиться.
— Не-е-ет.
Я пыталась выдернуть свою руку, но он не позволял.
— Почему нет?
— Он останется один. Без родителей. Без тебя, — всхлипнула я.
— А я без тебя не остался бы? — хриплым голосом спросил он. — Кем бы я был без тебя? Во что бы я превратился, Майя? Ты об этом не думала?
— Прости меня. Прости.
Я прижалась к нему и заплакала, пряча лицо на его груди.
— Что ты делаешь, любимая? — Асхаб убрал пистолет и упал вместе со мной на колени.
— Я не знаю.
— Как ты можешь забрать себя у меня? — Он обнял меня и начал ласково гладить по голове.
— Я плохая жена и мама, — хриплым голосом сказала я.
— Я тоже плохой муж и отец. Но это не значит, что я оставлю тебя и Арана. Вы моя вселенная, Майя. Без вас меня не существует. Нет меня, Луноликая.
— Ты не плохой, — серьезно произнесла я. — Ты всегда заботишься обо мне и Аране. Ты все для нас делаешь. Ты носишь меня на руках, словно я твоя принцесса. Ты любишь меня и доказываешь это.
— Ты тоже не плохая. — Асхаб ласково посмотрел мне в глаза. — Ты заставляешь меня улыбаться. Ты подарила мне сына. Рядом с тобой мне спокойно и хорошо. Ты для меня всё. Ты мой свет.
Он обхватил двумя пальцами мой подбородок и слегка приблизился.
— Тебе тяжело. Я знаю, любимая, — прошептал он. — Но я рядом.
Еще приблизился.
— Я помогу тебе.
Еще приблизился, касаясь кончиком носа моего.
— Ты пожелай — я все исполню.
Еще приблизился. Колючая щетина коснулась моих губ.
— И нет на свете идеальнее женщины, чем ты, моя Луна.
Его губы коснулись моих, и мир в одночасье изменился, являя мне все свои краски.
***
Айна
— Все хорошо? — спросил Дамир по дороге домой. Его внимательный взгляд прошелся по моему лицу.
— Да, — почистив горло, ответила я.
Если можно так сказать. Мое тело покрылось странными мурашками, когда Саад прикоснулся ко мне сегодня. Эта реакция взбесила меня. Но еще больше меня взбесило то, что его никак не трогали мои слова. Ему было плевать на все, что я говорила. Толстокожий идиот.
Мы приехали домой и сразу же поднялись домой. Мама встретила меня у порога, бросившись обниматься.
— Айна! — Она прижала меня к себе. — Мамина! Как же я скучала по тебе!
— Я тоже скучала, мам, — с трудом произнесла я, чувствуя, что меня сейчас задушат.