Улыбнувшись, Бертрам попытался поправить волосы, что трепал лёгкий ветерок:
— Не жалею. Полученные от доктора Вуда знания в ятрохимии лечат и спасают жизни. И мы открываем всё новые рецепты. В университете я бы получил статус доктора, но не эти знания из-за консервативных взглядов. А они мне важнее престижных званий.
— Что ж, и не поспоришь.
Поблагодарив за ранее высказанную похвалу, Бертрам взял вёдра и направился к колодцу, чтобы набрать свежей воды. Его взгляд привлекло движение на старом вязе — двое воронов, один крупнее, с сизым отливом на перьях, другая помельче, сидели на нижней ветке. То, что вторая самка, Бертрам предположил из-за их поведения. Они тихо клокотали что-то друг другу, а затем нежно потерлись клювами, как влюблённые.
Птицы, будто почувствовав его взгляд, замолчали. Самка аккуратно поправила перо на шее своего самца, а тот ответил тихим карканьем, похожим на смех. Ворон слетел с ветки первый, а его дама последовала за ним.
— Вроде не сезон для брачных игр, — ухмыльнулся Бертрам и направился дальше к колодцу.
Хоть эта ночь не была для Бертрама дежурной, он решил вызваться и дать измотанным сёстрам милосердия выспаться лучше. Девушки поблагодарили его, и Бертрам в одиночестве занялся своими записями, прислушиваясь к сопениям и кряхтениям раненых.
Клюнув носом, Бертрам мотнул головой. Засыпать нельзя — чревато плачевными последствиями. Взбодриться удалось — по телу пробежались мурашки, и Бертрам стал оглядываться. Через несколько коек, возле тяжело раненого и контуженного англичанина, стояла грузная пожилая женщина. Глухое чёрное платье монахинь слегка поблёскивало в свете свечей. Голову покрывал платок. И только в тон сбившимся седым прядям на платке поблёскивали две серебряные булавки: с черепом ворона и рубином, как и у всех. Жнец внимательно осматривала раненого, абсолютно не обращая внимания на Бертрама.
— Тора не любительница разговоров, так что лучше поболтай с нами.
Обернувшись на голос, Бертрам увидел мужчину примерно одного с ним возраста. Каштановые волосы, собранные в хвост, лежали на плече. Жнец был одет в рубаху, заправленную в брюки с высокой талией. А сбоку, в складках широкого тканевого пояса, выглядывали две скарпели с неизменными украшениями слуг Смерти.
— Я Луи. С удовольствием бы пожал руку, но, увы, не получится, — с улыбкой представился жнец, наклонив голову. — Не думали, что и нам удастся с тобой пересечься, Бертрам.
— Рад знакомству, — он без удивления отозвался, ведь уже многие жнецы знали его в лицо.
Почувствовав лёгкий сквозняк кожей на шее, Бертрам рефлекторно прикрыл её ладонью и встретился взглядом с другой гостьей. Весело хихикнув и встряхнув пышными рыжими локонами, жнец присела в лёгком реверансе. Её руки плавно отвели складки льняного платья, а лицо с бледными веснушками выражало озорство.
— Ванесса, — девушка выпрямилась, качнув бюстом, поджатым корсетом. — А ты и правда красавчик, как многие судачат.
— Милая, я ревную, — возмутился Луи с наигранной обидой в голосе и щурясь как кот.
Бертрам сам с улыбкой наблюдал, как, смеясь, Ванесса подошла к Луи и поправила узел на его ленте в волосах. Назвав того своим единственным и неповторимым, девушка потянулась к его лицу. Бертрам отвёл взгляд: неожиданный поцелуй жнецов его смутил.
— Так, оказывается, жнецы и прям парами работают? — хмыкнул в кулак Бертрам, обращаясь к ним.
— Да. Кто одиночка, кто парами, кто группой. Кто на постоянной основе с партнёром, а кто временно. Всё зависит от желания и обстоятельств с количеством душ, которые надо забрать, — Луи подошёл к одному из раненых, проведя над тем рукой. — И хочу сказать спасибо: ваш приезд сильно упростил нам работу. Алхимические зелья творят чудеса — выжило намного больше, чем предполагалось нами изначально.
— Рад это слышать.
— А вот этому, увы, не повезло, — голос Ванессы был спокоен, и она потянулась к небольшому поясному кошельку.
— Всё настолько плохо? — обречённо спросил Бертрам.
— Ты правда хороший лекарь, и другие тоже старались, всё делали правильно, но вы всё же не всесильны, — однако мягкая улыбка жнеца и её похвала оставили горечь сожаления на душе. — Как ни посмотри, а ему сильно разворотило внутренности.
Ванесса достала из напоясного кошелька штихель с рубином на ручке и направила остриё на переносицу. Потупив взор, Бертрам отвернулся. Он уже не раз видел освобождение души от тела, но всё равно печаль каждый раз терзала его как в первый раз. В это время и Луи взял скарпель, склонившись над одним французом.