— Удивительно, как вы спокойно улыбаетесь.
— Я с Весси чаще приходим за теми, кто был самоотвержен и проявил героизм, — ответил жнец, — они смело смотрели Смерти в лицо. Это заслуживает уважения и невероятно вдохновляет. Слёзы скорби тут излишни — они только прибавят ненужного сожаления и обесценят самопожертвование.
Жнецы, держа уже души умерших, рассеялись, заставив замерцать близстоящие свечи.
Вздохнув, Бертрам вспомнил о Торе. Жнец спокойно находилась всё у того же раненого. Недолго думая, он решил подойти.
— Здравствуйте. Я могу ему чем-то помочь?
— Только если дашь ему безболезненный яд, — тихо, но скрипуче ответила Тора и продолжила, увидев ошарашенный взгляд Бертрама. — Ваши лекарства и правда удивительны, жаль их не придумали раньше. Но иногда человек переживает такое, что он просто теряет смысл жизни. Вот война многим меняет судьбы и мировоззрение. Этот офицер тому доказательство: он не может справиться с пережитыми утратами. Увы, но лекарство, вызывающее желание жить, не существует.
Жнец не торопясь отошла от койки, оглянув нескольких солдат.
— Вот, — рука с узловатыми пальцами указала на лейтенанта, — этому смени бинт. Он ещё пока внешне чист, но сестра милосердия не до конца промыла рану. Идёт заражение.
— Благодарю вас, — Бертрам учтиво поклонился и направился к стеллажу за необходимым.
Ещё пройдясь между ранеными, она качала головой:
— Гоняет этот Уитни девок почти без продыху.
Вернувшись, Бертрам уже не видел Тору, но офицер ещё дышал.
***
После того как Бертрам тщательнее обработал рану у лейтенанта и заново перебинтовал, он услышал, что кто-то к нему подходит. Две сестры милосердия стали заверять, что хорошо выспались и желают продолжить дежурство, дав уже отдых Бертраму.
Когда он вышел в ночь, ветер, непривычно холодный и солёный, впился в него тысячей невидимых игл. Чёрные волосы, обычно послушные, теперь метались в безумном танце. Морской воздух пах водорослями и дальними штормами, с тоской напоминая о долгом пути домой.
Бертрам поднял лицо к звёздам. Они слабо мерцали, как её редкий смех — лёгкий, тихий, недосягаемый. Где-то там, за этим небом, она наверняка стоит у чьей-то кровати, что скоро станет смертным одром. Её взгляд печален, а пышные ресницы едва дрожат. И вряд ли догадывается, что сейчас его руки сжимают пустоту так яростно, что немеют пальцы.
Мимолётная мечта, что её тонкие и изящные пальцы скользят по его щеке, что алые губы вот-вот коснутся его губ — поцелуй, лёгкий, как прикосновение пера. Но когда Бертрам открыл глаза, перед ним был только мрак ночи.
Накрыв губы ладонью, он поймал себя на мысли, что безумно завидует той паре жнецов.
Встреча пятая: Великая чума. Часть 1
Чума вспыхнула, как и зловещая комета в небе, в зимние дни уходящего года. В Вестминстере, в доме одной семьи, внезапно скончались три человека. Их смерть сопровождалась симптомами, столь очевидными, что сомнений в природе болезни не оставалось: чёрные бубоны, жар, бред – будто сама Смерть поставила на них роковую печать. Соседи судачили, что один из погибших приобрёл хлопковые сукна в портовом квартале Сент-Джайлс, привезённые голландским торговым кораблём. Совпадение ли это или нет, уже никто не собирался узнавать.
Страх, древний спутник человечества, заставил людей бежать глубже в Лондон, надеясь спастись от невидимой угрозы. Но они не ведали, что приносят с собой чумной яд. То, что было едва тлеющим угольком в одном доме, превратилось в пожар, едва беглецы ступили на мостовые города. Болезнь расползлась по переулкам, отравляя колодцы, проникая в лёгкие с каждым вдохом. Не будь те первые заражённые оставлены без присмотра, словно стога сена на ветру, беды можно было избежать. Поэтому оплошность стала роковой. Уже через месяцы трупы стали складывать в ямы, как дрова, а воздух гудел от звона колоколов, но это не был обычный призыв к молитве. Это били в набат — город захлебнулся чумой.
Улицы опустели, лишь ветер гнал по мостовой клочья исписанных рецептов и опавшие листья чертополоха, который горожане вешали на дверь по суеверию от миазмов. От них же стали жечь в бочках смеси из серы, ладна, хмеля и табака, надеясь отогнать и перебить смрад. Дома же, отмеченные красными крестами, после прихода «искателей смерти», ждали своей участи.
Священники, шепча молитвы Святому Роху, покровителю больных чумой, раздавали амулеты с его изображением. Но уже даже они понимали: святой не справится без помощи тех, кто смешивает яды и соли по учениям Парацельса. Так Церковь, отчаявшись, обратилась к алхимикам.