— Я знаю это, — кивнула Морана, желая наконец получить ответы.
Он склонил голову набок, моргая, глядя на нее.
— Конечно, — покачал он головой. — Все шло хорошо. Я был счастлив. Моя жена беременна вторым ребенком. Именно тогда я наткнулся на секрет, который спрятал один из моих друзей.
Заинтригованная Морана наклонилась вперед.
— Лоренцо стал членом глобального Синдикат, — тихо сказал ей мужчина. — Синдикат торговал детьми.
Ее горло сжалось, когда она повернулась, чтобы посмотреть на мужчину позади нее.
— Тебе не обязательно быть здесь.
Тристан посмотрел на нее сверху вниз, его
голубые глаза жаждали ответов, и он побудил мужчину продолжить.
— Пропавшие дети.
Морана положила руку ему на бедро и
повернулась к старшему мужчине, обнаружив, что он наблюдает за ними обоими с чем-то близким к удовлетворению в глазах. Он стряхнул это, сосредоточившись на истории.
— Детей забирали из разных городов в слишком раннем возрасте и готовили стать рабами, которые все равно выжили. Многие погибли.
Она почувствовала, как мышцы бедра Тристана сжались под ее ладонью, и сжала ее. Ее кожа покрылась мурашками, зная, что она была одной из тех детей.
— Марони кормил детей?
— Из-за него пропала моя сестра? — спросил Тристан над ее вопросом.
Пожилой мужчина посмотрел на Тристана
глазами, полными сожаления.
— Нет. Твоя сестра была похищена лишь
Габриэлем. Мне жаль.
Тристан резко вдохнул. Морана почувствовала стыд и боль в животе. Боже, какие злые монстеры охотятся на детей? Ее отец был одним из них. Мужчина продолжил.
— Я не знал, как долго это продолжается, но не хотел быть частью этого. Хотя Габриэль участвовал только в нескольких операциях, Лоренцо приложил руку ко многим. Он был настоящей опасностью. Я позвонил им обоим и пригрозил разоблачить их, если он не остановится. Я был дураком, думая, что они были моими друзьями.
Морана почувствовала, как что-то тяжелое вошло в ее живот.
— Что случилось потом?
Мужчина внимательно изучал ее и долго-долго молчал.
— Альянс распался. Я ушел, и Габриэль испугался и решил пойти своим путем. Все предприятия разделились. Но Лоренцо никогда никому не доверял. Он забрал дочь Габриэля в качестве страховки, чтобы тот держал язык за зубами.
Морана дышала через нос и молчала. Он продолжил хриплым голосом.
— Затем он напал на мою жену в нашем доме и убил ее и нашего ребенка.
Рука подлетела к ее рту, Морана ахнула от ужаса, от которого страдал человек, живший до нее.
— Мне очень жаль, — сказала она, и ее сердце болело за него.
Мужчина усмехнулся:
— О, я бы хотел, чтобы это все, что он сделал.
Морана наполовину боялась услышать больше.
— Он забрал и мою другую дочь, — сказал
мужчина, пристально глядя на нее. — Сначала он поместил ее с другими пропавшими детьми, но потом ему пришла в голову еще одна идея, заставить Габриэля молчать.
Сердце Мораны забилось в груди, ее дыхание
было неровным. Она почувствовала, как рука Тристана опустилась ей на плечо.
— Он отдал ее на воспитание Габриэлю, — тихо сказал ей мужчина, — Чтобы он мог посмотреть на нее и вспомнить, как сильно гневиться Лоренцо на тех, кто идет против него. В обмен на его молчание его собственная дочь будет жить. Его жена не смогла смириться с тем, что это был ее собственный ребенок, который вернулся и бросила его, беднягу.
Ее руки начали дрожать, слезы собирались у
нее на глазах, и вся ее жизнь промелькнула перед ее глазами, все внезапно встало на свои места.
Презрение отца к ней, отсутствие матери, каждое грубое слово, которое она слышала в этом доме, то, как ее отец наслаждался ее страданиями, все это начинало приобретать жуткий смысл. Морана сглотнула:
— Я ... не ... я, — запинаясь, пробормотала она.
— Ты ее отец, — выразил Тристан словами то, на что она не могла.
Мужчина мягко ей улыбнулся.