открыла кран, и холодная вода потекла по его ладони, на мгновение покалечив.
Тристан посмотрел на единственную женщину, которая когда-либо волновалась, если ему больно, и прижался губами к ее голове, пытаясь сдержать все, что он чувствовал. Иногда ему казалось, что он взорвется от эмоций, которые она вырвала из его некогда мертвого сердца.
Не зная о суматохе внутри него, она взяла его
за другую руку и тоже собиралась опустить ее под воду, когда увидела ленту на его пальце. Он не планировал показывать ее позже, но когда она посмотрела на него любопытными красивыми глазами, на его дикую кошечку, которая только что промурлыкала, он почувствовал, как что-то в его груди тает.
— Я циничен, Морана, — сказал он ей, держа ее за руку и ее внимание. — Я не верю в браки. Не верю в мужчин, которые носят кольца с женами, чтобы потом снять их. Но верю в верность. Я верю в обязательства.
Он видел, как мерцали ее глаза, знал, что она
уже поняла это. Он не удивился, иногда она знала его лучше, чем он сам. Она была его даром к чертовой жизни, эта огненная женщина, согревавшая его холодные, одинокие кости.
— Я не могу женится на тебе сейчас, — сказал он ей, — Пока я не выполню обещание, данное сестре.
Она понимающе кивнула.
— Но я никогда, никогда не хочу, чтобы ты входила в комнату и не знала, что каждая часть меня, гребаный мужчина и потерянный мальчик, принадлежит тебе.
Он мог видеть эффект, который произвели на
нее его слова. Ее губы задрожали, когда она прервала их взгляды и посмотрела на его руку. Сделав глубокий вдох, тот укус, который он нанес ей на ее декольте, стал ощутимым облегчением, она дрожащими руками провела по ленте на его левом безымянном пальце. А потом осторожно сняла, увидев маленькую татуировку, которую он сделал две ночи назад.
Он сам посмотрел на тату, довольный изгибом, одним словом, громким и ясным. Морана.
— Вот дерьмо, — он услышал ее вздох, прежде чем она посмотрела на него, теперь открыто плача, от слез очаровательно прищурились ее глаза.
Хотя он был уверен, что она пнет его, если он так скажет.
— Я так чертовски люблю тебя, Тристан Кейн, — рыдала она, атакуя его грудь своим лицом и прижимая поцелуи к его колотящемуся сердцу.
Он подавил мгновенное недоверие, которое он почувствовал в ее словах, и глубоко вздохнул, признав, что она, красивая, умная Морана Виталио, которая могла бы справиться в миллион раз лучше, чем он, любила его поврежденную задницу. Жаль, что он никогда не позволит ей понять это. Теперь она чертовски застряла с ним.
Он слегка поцеловал ее в макушку, наслаждаясь тем, насколько маленькой она чувствовалась рядом с ним. Иногда он забывал, какой она свирепой была, какой крошечной.
Он хотел сказать ей, что тоже любит ее. И не знал, как ей это сказать, как выразить это словами. Может, однажды он это сделает. Он надеялся, что когда-нибудь сможет. А пока он мог ей просто показать.
***
Он пригласил ее на свидание в Кримсон. Это казалось уместным, учитывая, что все началось там. Они поужинали, затем он отвел ее в ванную и съел, потому что она слишком болела, чтобы принять его, и он ничего не мог с собой поделать. Но ему понравился этот взгляд в ее глазах, тот самый, который был сразу после того, как она кончила от оргазма. Она посмотрела на него с такой дурацкой улыбкой, от которой что-то загрохотало в его груди.
Он собирался держать ее под кайфом от этого дерьма, чтобы продолжать получать эту особенную улыбку каждый день своей жизни.
Теперь, стоя на стоянке их пентхауса, он наблюдал, как она смотрела на его подарок.
— Ты должно быть издеваешься надо мной! — девушка рядом с ним подпрыгнула от возбуждения, подарив ему такую яркую улыбку, что у него перехватило дыхание.
Трое мужчин позади него усмехнулись. Он еще не очень любил их, но они последовали за ним в Порт Теней из Тенебры по своим собственным причинам, и один из них, Вин, на самом деле неплохо владел ножами. Данте безоговорочно доверял ему, и этого было достаточно для Тристана. Создавая систему в городе, он хотел иметь несколько знакомых лиц, которым он мог бы доверять.
Прямо сейчас единственное, что удерживало
его от удара, было то, что они все могли видеть маленькие засосы, которые Тристан оставил на затылке прошлой ночью. Они знали, что она его. Это ему безмерно нравилось. Блядь, он действительно был тем пещерным человеком, которым она называла его, когда дело касалось ее.
Именно эта первобытная потребность потребовать ее, показать ей, что она его, после вечеринки прошлой ночью, которая привела к целой ночи сексуального марафона, истощившего его до последней капли спермы и пота. Он напал на нее в тот момент, когда они вошли в пентхаус, трахнул ее о те проклятые окна, которые она так любила, на кухонной стойке, на лестнице, прежде чем наконец перебраться в спальню. Сказать, что к концу он вымотался, было бы преуменьшением.