Завидев дом, она заставила себя успокоиться, хотя прожигающий взгляд не оставлял ее. Схватившись за калитку, она надела мягкие туфельки без каблуков и обернулась назад. За ней шел Рейн. Против воли она облегчено выдохнула, так вот кто наблюдал за ней.
— Что ты делала на берегу в такую рань? — подходя к девушке, спросил он.
— Я могу спросить тебя о том же? — хотя Лили могла и не спрашивать. Влажные волосы и мокрые пятна на свободных светлых брюках и тонкой рубашке говорили без всяких слов.
— Мне не спалось, и я решил поплавать. Ты не ответила на мой вопрос.
— Мне тоже не спалось…
Рейн открыл калитку и пропустив вперед девушку, неспешно направился к дому.
Лили застыла на месте, в восхищении рассматривая дом графини. Вчера она не смогла его толком рассмотреть, так как приехали они ночью. Ее небольшой двухэтажный дом с бордовой черепицей утопал в цветущей зелени и цветах. Вдоль белой каменной дорожки, что вела к дому, росли высокие пальмы, защищавшие от палящего солнца. Небольшой сад, росший по бокам дорожки, поражал разнообразием цветов и деревьев. Фиолетовая глициния цвела пышным цветом, от нее не отставал магнолия, а между ними затесались большие пальмы с сочными резными листьями. Небольшие кустарники с большим количеством цветов, которые она впервые видела, были великолепны.
— Ты идешь? — Рейн подтолкнул застывшую девушку.
— Да. Я никогда не видела столько цветов…
— Я вчера не договорил. У Катарины, слабое сердце, ей нельзя переживать и расстраиваться. Ей не к чему знать каким "чудесным образом" мы нашли друг друга и как поженились.
Лили перевела восхищенный взгляд от цветочного великолепия, и устало посмотрела на мужа.
— Я и не собиралась, что-либо рассказывать, но если она спросит, как прикажешь отвечать? За версту видно, что ты ненавидишь меня. По-моему всем очевидно, что мы не переносим на дух друг друга…
— С чего ты взяла, что ненавижу тебя? Ты для меня, скажем так, пустое место, но ради Кати я готов играть пылкого влюбленного.
— Надо же, почему то вчера я этого не заметила? Ради Катарины я готова сносить твою «пылкую любовь», но не переусердствуй, а то боюсь до конца «представления» меня не хватит. И так тошнит!
— Желудок слаб?
— Слабаков не переносит!
— Какая же ты обманчивая — процедил Рейн, нависая над девушкой. — С виду тихая и скромная, а на самом деле…
— Ты не знаешь меня Рейн, — ответила Лили, — Лучше быть обманчивой, чем лицемерной!
— О чем это ты?
— О том, какой ты замечательный брат! — прошипела она ему в лицо.
Лили до боли прикусила язык, еще чуть-чуть она бы рассказала Рейну, что видела его переглядывание с Роуз. Какая дура! Вместо того чтобы просить его о помощи и склонить на свою сторону она провоцирует его, подбрасывая в огонь его ненависти поленья.
— Объясни? — его голос не предвещал ничего хорошего, от его взгляда веяло холодом.
Лили не хотела ничего объяснять и говорить, она и так взболтнула лишнего. Девушка отвернулась от Рейна намереваясь уйти, но не смогла сделать и шага. Она не заметила, что ее удерживает муж.
— Рейн! Лили! Где вас носит?! — Кати стояла на пороге дома и довольно взирала на прижимающуюся друг к другу парочку, позади нее маячила Роуз с натянутой улыбкой на полных губах.
Рейн нехотя отпустил Лили и подал ей руку. Лили улыбнулась одними губами и схватив его за локоть, пошла с ним к дому.
На заднем дворе, под тенью цветущих деревьев и пальм был накрыт завтрак. Лили только сейчас почувствовала голо и вспомнила, что со вчерашнего утра она не ела. Рот наполнился слюною при виде свежеиспеченных булочек с сыром, нежнейших блинчиков и ароматного чая. Даже вид хмурого Рейна не мог испортить ей аппетит. Тот в свою очередь извинился и поднялся наверх, чтобы переодеться к завтраку. Лили покорно села и позволила слуге налить чаю.
За круглым столом накрытый льняной скатертью уже сидел довольный Джеймс, с удовольствием поедая блинчики с джемом. Рядом с ним затянутая в корсет села его жена.
— Лили дорогая, неприлично в высшем обществе выходить на людях как прислуга, — жеманно пробормотала она, расправляя свою пышную юбку.
Взглянув на многослойную юбку Роуз, Лили с ужасом представила, как будет жариться в корсете и пышной юбке в такую жару. Она с удовольствием погладила прохладную ткань белого платья. Несмотря на простой крой, платье красиво струилось по худенькой фигуре, облегая грудь и талию, колоколом спускалась к ногам. Дюжина маленьких перламутровых пуговиц шли ровным строем от небольшого выреза вниз, что позволяло одеться без помощи служанки.