— Роуз, зачем мучить себя традиционными платьями в эту жару. Я думала, тебе понравятся наряды, что я приготовила для тебя. — ответила Катарина попивая чай и наблюдая за Лили. — Поверь мне, ты через два дня взвоешь от этой жары.
— Не думаю! Непоколебимое следование правилам и законам отличает нас от остальных.— парировала девушка, поглаживая руку мужа.
Джеймс не вмешивался в разговор, в перерывах между поглощением блинчиков он влюбленными глазами наблюдал за женой.
— Ну что ж Лили, добро пожаловать к "другим". — смеясь ответила Кати.
— Зря вы смеетесь надо мной. Мы смогли построить нашу империю, опираясь на твердые законы и принципы. — самодовольно ответила Роуз.
— Я согласен с Роуз, — встрял Джейми. — Что было бы со всеми с нами, если бы жестко не следовали правилам.
— Неужели все эти рамки вас не утомляют? — Кати закончила пить чай и откинувшись на спинку плетеного кресла закурила трубку. — Я бы со скуки померла.
— Поэтому ты здесь? — Джейми невольно скривился, увидев как Кати выпускает облако дыма.
Женщина сделала вид, что не увидела мимику племянника. Затянувшись снова, она выпустила густое облако в сторону Джейми и засмеялась. Ее массивные серьги зазвенели в такт ее смеху.
— Здесь я полноправная хозяйка и мне плевать на чужое мнение. Я живу так как я хочу, настолько это возможно здесь.
— А чем плох Сиарай? — спросила Роуз. — У вас есть богатство, статус, цераи…
— Ой, да будет тебе дитя моё. — прервала она воодушевленную речь девушки. — Только не надо про цераи! Неужели сорняк стоит целого мира?
— Он дает долголетие! Вы же пьете чай из цераи!?
— Конечно, пью, а как я могу следить за двумя остолопами, — немного сердито пробубнила она, кивнув в сторону Джейми. — За те двести с лишним лет ничего не изменилось моя дорогая. Наши предки, и их потомки остались такими же, мы все те же предатели которых сослали на Сиарай, хоть теперь и облачены в шелка и золото. — Кати самодовольно улыбнулась — Знаешь, что самое обидное — все думают, что мы живем в идеальном мире, только почему-то все забывают о том, что наш мир окружен океаном и нем некуда бежать! Мы не имеем право жить где захотим, кроме этого острова. Благодаря мерзкому сорняку, мы застыли, словно мертвые и слава Свету тем, кто додумался начать его пить молодым, а таким как я остается жить в обличии старости. — закончив свой монолог она подняла аккуратно выщипанную бровь и вопросительно взглянула на Роуз.
— Странно слышать такие речи от вас, миледи. Легко рассуждать, когда во рту золотая ложка. Кому-то сорняк, а кому-то возможность прожить долгую жизнь со своими любимыми, в богатстве. Что же может быть лучше этого? — спокойно ответила Роуз.
Кати хотела ответить, когда ей кивнул слуга, стоявший позади Джейми и Роуз.
— А что ты думаешь Лили? Чего ты желаешь?
Она не знала что ответить. Лилиана не хотела долгой жизни, да и не было у нее любимого, с кем она могла бы провести столь долгое время. У нее было много денег, был статус, но что они ей дают? И впервые в жизни она позволила сказать, то чего боялась произнести, но так отчаянно жаждала.
— Я бы хотела свободы! — ответила она. Прижав к груди свои похолодевшие руки, она старалась скрыть стук своего сердца. На языке чувствовался привкус морского бриза, и горечи. Такое опьяняющее слово — свобода. Как же мало ей надо и как же недостижимо ее желание. Она с тревогой обвела всех взглядом, боясь быть осмеянной. Только никто и не думал смеяться. Роуз смотрела на нее как на дуру, Джеймс даже не обратил на нее внимания, только Кати почему-то довольно улыбалась.
— Ты так говоришь, как будто тебя сковали цепями и насильно здесь удерживают. — услышала она над головой голос Рейна. — повернувшись на звук его голоса она наткнулась на его холодный взгляд
— Это куда лучше, чем разум и душа скованные цепями, — тихо ответила она, обращаясь к нему.
Рейн ничего не ответил. Отодвинув стул, он сел рядом с ней и принялся завтракать.
— Ну, хватит о грустном. Какие планы на день? Мальчики если вы не против, я бы хотела забрать девушек в Жемчужный грот.
— Жемчужный грот?! — воскликнула Роуз и радостно засмеялась. Откинув черную прядь волнистых волос, она схватила салфетку и стала обмахивать раскрасневшееся лицо. От жары ее лоб блестел от пота, над ее верхней губой собрались влажные бисеринки. Но она стойко терпела неудобства, и нарочно тяжело задышала, демонстрируя свою грудь.