По щекам покатились горькие слезы, чтобы хоть как-то укрыться и не выдать себя она уткнулась в бок мужа. Как же она ненавидела его! Ей было тошно от его вида! Сжавшись от ненависти, она сглотнула горечь поражения. Несомненно, Джейми дал ей желаемое. Роуз хорошо помнила полуголодное существование и нескончаемые переезды с отцом из-за его болезненного пристрастия. Она желала выбиться в люди больше чем кто-либо. На ее счастье Свет не обделила ее красотой, которой она умело пользовалась. Когда-то сам император был не прочь взять ее в фаворитки, но это ее не устроило. Ей нужно было, что-то устойчивее статуса очередной игрушки Кристиана. Тщательный выбор среди потенциальных женихов привел ее к Рейну. Старший и наследный сын герцога, умен, недурен собой. Одни только его глаза чего стоили! Чем не блестящая партия?! Вот только в ее хитрый план вмешалась страсть — всепоглощающая, разрушающая все на своем пути. Она превратила все ее планы в труху. В одночасье из умной, продумывающей каждый шаг Роуз она превратилась в жалкую влюбленную до безумия дуру, смыслом существования которой стал Рейн Серадис!
Порой ей становилось страшно. Кроме болезненной любви, Роуз испытывала к Рейну собственнические чувства, граничащие с безумием. Несомненно, Рейн любил ее, но не той любовью, которую она хотела, и это сводило ее сума. Ее опасения подтвердились, когда радостный Рейн сообщил, что у него появилась возможность выбраться с острова. Роуз казалось, что земля уходит из-под ног. Только не это!
Юноша не видел терзания возлюбленной, или не хотел замечать. С лихорадочным блеском в разноцветных глазах, сбиваясь и торопясь, он рассказывал неожиданную возможность увидеть мир, о котором грезил, наблюдая за кораблями, что скрывались за горизонтом, увозя в своих трюмах ненавистную траву, которая заперла их всех на Сиарай, невольно превратив всех жителей в личную армию стражей. Не слишком ли много чести сорной траве, что стелется под ногами?! Он ненавидел бледно-зеленые цветы!
Тогда Роуз впервые жизни по-настоящему испугалась. Особенно когда Джейми сообщил, что Рейн уже собрал вещи и на рассвете собирается уплыть. Страх потерять Рейна сковала разум, и она сделала самую большую глупость в своей жизни. На тот момент ей казалось, что они с Джейми придумали действенный план, чтобы не дать Рейну уехать.
В тот злополучный вечер Лемус принимал у себя всех членов Совета во главе с императором. Как и договаривались, Джеймс помог ей попасть в дом, и провел в зал, где за столом, неспешно переговариваясь, ужинали милорды.
Увидев богатство дома Серадис, она еще больше уверовала в правильности принятого решения и не сомневаясь вошла в зал и с гордо поднятой головой заявила, что носит под сердцем будущего сына Рейна и незамедлительно требует, чтобы он женился на ней, так как данная ситуация порочит честь и достоинство рода. Все было удачно спланировано, Лемус не смог бы отмахнуться от ее слов, было много свидетелей.
После разговора с Лемусом, Роуз ощущала вкус победы, сладкий, тягучий, он грел ее. Если бы она знала тогда, что больше не увидит Рейна, она бы откусила себе язык, переломала бы ноги, чтобы не приближаться к его дому.
Несколько дней она провела в нетерпеливом ожидании Рейна с кольцом. Через два дня к ней пришел Джейми и сказал, что не знает, куда пропал Рейн, а его отец накричал на него и потребовал больше не упоминать имя старшего сына и вообще с этого дня считать Рейна Серадис мертвым!
— Роуз, дорогая с тобой все хорошо? — от воспоминаний ее отвлек голос Кати. Женщина пристально следила за ней. От ее проницательного взгляда не укрылось состояние Роуз.
— Я устала… — ответила она и вновь закрыла глаза.
***
На третий день путешествия, две кареты с гербом рода Серадис, остановились перед коваными воротами городского дома герцога Лемуса Серадис. Уставшие путники не успели переступить порог дома, как их встретил глава семейства. А в доме гостей дожидался его гость — прислужник Света. Арит нетерпеливо потирал руки и смаковал дорогое вино в предвкушении радости дочери. Он нашел ей преданную служанку.
Лемус не ожидал увидеть вместе с сыновьями Катарину, и не смог скрыть своей досады при виде графини.