Рейн равнодушно наблюдал, как Лиам одновременно раздевает и целует девицу. Выпив остаток кислого вина, он засобирался домой.
— Эй! Ты куда?! — пьяно выкрикнул Лиам, отрываясь от девушки.
— Домой! Чего и тебе советую сделать, — ответил Рейн, снимая свой камзол со спинки деревянного стула.
— О, неет! Приказываю остаться! — спихнув девушку на пол, юноша, пошатываясь, встал и стал неуклюже заправлять рубашку в спущенные штаны. — Слышишь меня! Я тебе приказываю! Немедленно! — нахмурив светлый брови, он махнул рукой на неподдающиеся пьяным рукам пуговицы и хмуро посмотрел на бывшего слугу.
Посетители дешевого борделя, стали оборачиваться на громко возмущавшего юношу. Рейн схватил пьяного друга за шиворот и выволок его на улицу.
— Эй! Эй! Не забывайся кто перед тобой! — заплетающимся языком проблеял Лиам. — Ты мой раб! Рейн Серадис! Мой раб! — брызгая слюной, прокричал наследник, удерживая свои штаны. — Как ты посмел так повести себя?!
— Лиам, ты пьян…
— Я без тебя знаю, — капризно надув губы отмахнулся юноша. — Извини, пожалуйста…
Рейн не обратил внимание на извинения. Он подтянул и застегнул штаны Лиама, затем закинув его руку себе на плечи, помог ему дойти до неприметной кареты, стоявшей под густой кроной раскидистого дуба.
— Знаешь Лиам сколько я тебя знаю, не могу понять! Ты ведь будущий император, перед тобой открыты все двери, но почему-то всегда выбираешь самые дешевые бордели и самое кислое вино.
Юноша зло оттолкнул Рейна и рывком открыл дверь кареты. Проигнорировав предложенную руку, он гордо запрокинул голову и поднял ногу, чтобы подняться. Неудачно поскользнувшись, наследник больно ударился подбородком об холодный пол кареты. Боль отрезвила его, но махнув рукой на приличия, и на свой вид он не стал подниматься.
— О, да грешен! — заплетаясь, выдохнул юноша, заползая в карету. Рейн с раздражением наблюдал за пьяными потугами Лиама, но не собирался помогать ему. — Знаешь, как я тебе завидую? — сонно вымолвил он, наконец, добравшись до сидения.
— Мне?! С чего бы?
— Ты живой! А я устал… мне почти сто восемьдесят, и… меня тошнит от всех!
— Проспись! — вымолвил мужчина уже спящему другу и захлопнул дверцу.
Стоя под деревом, он наблюдал, как черная карета увозит пьяного Лиама, через несколько минут Рейн остался один на пустой дороге. Ему было жаль друга. Лиам имел все, что может пожелать человек. Молодость, долголетие и целое состояние а также целая империя в наследство от отца. Все кроме одного — жажды жить!
Вот почему Рейн ненавидел цераи. Она дарила долголетие, но за свой дар брала очень дорого, и наследный император был тому доказательством. Имея все, он опускался на дно в поисках острых ощущений, почувствовать, что еще жив.
Жаркий воздух, наполненный тошнотворным запахом цветов, обволакивал, словно липкая паутина. Расстегнув верхние пуговицы на рубашке, в надежде немного остудить разгоряченное тело. Хотя выпил он не так много, но из-за духоты вино ударило в голову. Стараясь не споткнуться, Рейн неспешно побрел в сторону дома.
Полная луна освещала дорогу одинокому путнику, а его мысли, опережая его, торопились домой, к ней. Узнать, то, о чем она не договорила утром.
***
Лили нервно вышагивала по комнате в ожидании, когда придет муж. Еще утром она колебалась говорить, но сейчас, она изнемогала от желания, все рассказать. Она со страхом ждала, когда ее муж поговорит с Дозером. Причину его визита она поняла сразу. Он пришел за ней.
До боли сжимая ледяные руки, она вслушивалась в шаги за дверью, боясь услышать шаги мужа. Боялась, что ее надежды не оправдались, и Рейн скажет, что отдает ее Кларку. Чтобы как-то скоротать время Лили несколько раз вставала, чтобы одеться, но каждый раз, не справляясь с дрожащими от страха руками, бросала эту затею. Неизвестно сколько бы она так просидела, если бы не Кати.
С неизменной трубкой в зубах она заявилась к ней и велела собираться на обед, затем графиня планировала нанести визит своей давней подруге. Лили ухватилась за эту возможность выйти из дома.