Она не стала задерживаться, позвав служанку, быстро собралась. Проигнорировав обед, Лили вместе с Кати отправились к вдовствующей виконтессе.
Короткая передышка, позволила ей немного отвлечься и успокоится. Лили утешала себя тем, что если бы Рейн действительно хотел передать ее Дозеру, то непременно послал бы за ней. За неспешной беседой двух дам время пролетело незаметно. Когда они вернулись домой, был уже вечер, но Рейна не было дома.
Лилиана не знала, чем закончился разговор мужа и Кларка. Уже готовясь ко сну, к ней постучался Шан — верный слуга Катарины и передал ей сложенный лист бумаги.
Ей стало плохо, когда она поняла, что написано в записке. Не устояв на месте, Лилиана села на пол и вновь и вновь читала ровные строки. Кларк Дозер угрожал обвинить ее в пособничестве Тени с последующей казнью Лилианы и Рейна Серадис.
Сжечь?! Она бы освободилась! Но не ценой жизни другого человека! Медленно встав, она поднесла записку к горящим свечам. Наблюдая за тем, как догорает бумага, Лили приняла решение! Пришло время выпустить то, что сжирает ее из нутрии. Чудовище, которое рвется наружу…
***
Когда Рейн добрался домой, была глубокая ночь. Заснувший город был похож на сказочное королевство, застывшее под чарами серебряного света полной луны. Он надеялся, что прогулка поможет выветрить алкоголь, но по дороге домой он еще больше опьянел. В доме было тихо и как-то пустынно. Стараясь не разбудить домочадцев, он осторожно ступал. Борясь со сном и усталостью, он на ходу снял камзол и принялся за мелкие пуговицы рубашки.
Рейн решил, что продолжит разговор с Лили утром, скорее всего она уже спала.
Дойдя до спальни, он снял рубашку и бросил ее около двери вместе с камзолом. Сняв с себя обувь, он принялся за брюки. Внезапно он услышал скрип открываемой двери. Удивленно обернувшись, он застыл на месте.
В проеме смежной двери Лили. Он не видел ее лица, но заворожено следил за ней. Жемчужные волосы в свете луны, сверкали серебром, сквозь светлый, тонкий халат вырисовывались девичьи изгибы. Она неспешно закрыла дверь.
— Я думал, ты уже спишь… — мужчина удивленно прислушивался к своему охрипшему голосу, тягучему как терпкий ликер.
— Я ждала тебя. — еле слышно ответила она направляясь к нему. По мере приближения к мужчине она развязывала тонкий поясок. Он хотел спросить, что она делает, но слова застряли где-то в районе груди.
В тишине было слышно его тяжелое дыхание и шорох ткани, что белым ореолом упала к ногам обнаженной девушки. Остановившись пред мужем, Лили подняла голову и взглянула на своего мужа.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? — громко сглотнув, еле слышно прохрипел Рейн, не в силах отвести от нее взгляд.
Девушка грустно улыбнулась, и подойдя вплотную к нему, подняла руку и медленно погладила его по щеке.
Не удержавшись, мужчина резко привлек к себе девушку и с глухим стоном поцеловал ее. Она не отстранилась. Прижимаясь к нему всем телом, она с не меньшей страстью возвращала поцелуй. Не прерывая поцелуй, Рейн попятился назад, к кровати, ведя за собой Лили. Девушка не думала сопротивляться. Назад дороги нет…
***
По синей глади могучего океана, мягко разрезая беспокойные волны, плыла эскадра из четырех кораблей. Ветер, пропахший океаном, теплым солнцем трепал бордовые паруса самого большого корабля. В богато украшенной каюте, за столом, заваленный старинными свитками сидел смуглый мужчина. Яркий огонь зажженных свечей, мягким светом ложился на еле видимые записи. Держа в руках большую лупу, он в тысячный раз вглядывался в исписанные строки, пытаясь понять, что же там написано.
Внезапно его отвлек какой-то толчок. Еле уловимый, практически не ощущаемый. Аккуратно сложив все свитки, он поторопился выйти из каюты.
Выйдя на палубу, он подошел к борту корабля и вгляделся вдаль. Его что-то беспокоило, и его злило, что он не мог понять причину его настороженности.
— Ваше величество, что-то случилось?
— Нет… хотя, я не могу сказать, – немного растеряно вымолвил он. Правитель Хемсона не сводил глаз с горизонта. — Долго нам еще плыть?
— Завтра к вечеру должны доплыть. — уверенно ответил капитан. — Что-то резко похолодало, — ежась, вымолвил он и повернулся, чтобы уйти, когда услышал приказ короля.