— Это Рив Эштон — самый верный слуга и правая рука Жнецового жреца.
Рив.
Эштон.
На мгновение Вири перестала слышать что-либо, кроме звона в ушах. Ее разум был осажден образами маленького мальчика с всклокоченными черными волосами и серебристыми глазами, сияющими, как звезды. Начали всплывать и другие воспоминания, но она оттолкнула их прежде, чем смогла увидеть что-то еще — или кого-то еще.
Покачиваясь на ногах, Вири смутно слышала, как Сорен продолжает говорить то, что она уже знала: Рив был печально известен среди Nox и охотников, считался целью высшего уровня после того, как годы назад начали ходить слухи о его имени и положении. Жрец — другое дело: его личность была тщательно охраняемым секретом, известным лишь самым близким.
Рив Эштон был близок к нему. Возможно, ближе, чем кто-либо другой.
Вири снова покачнулась, из-за чего Сорен обеспокоенно позвал ее по имени. Она пришла в себя, ее горло перехватило, когда она с хрипотцой повторила:
— Я хочу увидеть его. — Ее черты лица затвердели от решимости. — Ты можешь помочь мне или можешь доложить обо мне. Но так или иначе, я иду.
Видя ее непоколебимость, Сорен выругался себе под нос, а затем сказал:
— Он не станет с тобой разговаривать.
— Возможно. Но я должна попытаться. — Ее голос дрогнул на последнем слове — единственное свидетельство эмоций, которые она изо всех сил пыталась сдержать.
Лицо Сорена смягчилось. Он познакомился с Вири спустя всего несколько месяцев после смерти ее родителей, поэтому прекрасно осознавал все, что она чувствовала сейчас, и понимал, как много для нее значит этот арест. Но в то же время было так много вещей, которых он не знал. Вещей, которые он никогда — и ни за что — не должен был узнать.
Например, тот факт, что она была лично знакома с Ривом.
И то, как много он когда-то значил для нее.
— Вири… — Сорен смотрел прямо ей в глаза, без сомнения, видя в них мучение, затем громко вздохнул. — Хорошо, я отведу тебя к нему. Но если нас поймают, тебе лучше использовать все свои связи с Магистратом, чтобы нас обоих не бросили в Андерлок рядом с Эштоном. Согласна?
Вири быстро кивнула, отчего Сорен лишь снова вздохнул и пробормотал что-то о невыносимых лучших друзьях, подтолкнув ее в сторону лифта. Рабочее пространство вокруг них все еще гудело от хаотичной энергии, но в этот раз она почти не замечала этого, сосредоточенная лишь на том, чтобы собрать мужество, необходимое для встречи с призраком, который, как она думала, был давно похоронен в ее прошлом.
Прошло семь лет с тех пор, как Вири видела Рива Эштона.
Семь лет с тех пор, как ее родители были убиты Жнецовым жрецом.
И семь лет с тех пор, как Рив присягнул на верность их убийце, и они оба бесследно исчезли.
До сегодняшнего дня.
3
Лифт стремительно погружался под гору Верта, проносясь мимо многочисленных уровней охраняемых камер Андерлока, и каждая секунда лишь усиливала нервное напряжение Вири.
— Просто думай о нем как о любом другом жнеце, — сказал Сорен, наблюдая за тем, как она теребит пальцы, и принимая ее тревогу за обычное беспокойство. — Не позволяй ему запугать себя. В Эштоне нет ничего особенного, кроме того, насколько он близок к Жрецу.
О, если бы это было правдой.
— Я не напугана, — ответила Вири. — Мне просто не терпится услышать, что он скажет.
— Если только ты не научилась читать мысли, я бы не стал возлагать на это большие надежды, — предупредил Сорен. Но Вири не переживала, что Рив будет молчать — одного ее присутствия должно было хватить, чтобы развязать ему язык. Это меньшее, чем он был ей обязан после… всего.
— Никогда не знаешь наверняка, — сказала Вири, пока лифт продолжал спуск. — Может, пара часов в темноте заставили его пересмотреть свое решение хранить молчание.
Рив, которого она помнила, был до крайности упрям, но ей нужно было, чтобы Сорен увидел ее уверенность, особенно учитывая, какую услугу она собиралась у него выпросить.
Нуждаясь в отвлечении, пока лифт начал замедляться, она спросила:
— Откуда блестки?
На недоуменный взгляд Сорена она указала на его руки, покрытые сверкающей пылью.
Он поморщился и безуспешно попытался вытереть их о свою одежду.
— Новый творческий проект Джесси. — И проворчал: — Младшие сестры — это худшее.
Улыбка коснулась губ Вири при мысли о Джессалин Арчер, единственной сестре Сорена. В свои тринадцать лет она была настоящим бедствием, но при этом умудрялась быть настолько очаровательной, что все вокруг крутились вокруг ее пальчика — и ее старший брат больше всех.