— К-кто вы? — спросила Вири.
— Не так важно, кто я, как то, что я могу для вас сделать, — сказал он, присаживаясь перед ними на корточки. — Ты не помнишь меня, Виридия Солейс, но мы уже встречались однажды, и из-за этого я теперь твой должник.
Вири вытерла лицо:
— В чем д-должник?
— В желании, — сказал мужчина. — Магическом желании, о чем угодно.
Её опухшие глаза расширились:
— М-магическое желание?
Мужчина наклонил голову:
— Удивлен, что ты знаешь этот термин.
— Вы Хранитель? — выдохнул Рив. — Хранитель острова Элвердин?
Мужчина выглядел заинтригованным:
— Я еще больше удивлен, что ты знаешь и это.
Взгляд Рива метнулся к Вири — казалось, он, как и она, не мог поверить, что легенда, на которой они выросли, стоит прямо перед ними. Недоверчивым шепотом он произнес:
— Вы маг.
— Да, — торжественно подтвердил Хранитель. — И я нарушаю очень строгие правила, находясь здесь сейчас. — Он снова повернулся к Вири. — Но, как я и сказал, я верю, что могу помочь. Тебе нужно просто загадать желание.
Вири посмотрела в сторону родителей и дрожащим голосом спросила:
— Вы можете…
— Боюсь, что для них я ничего не могу сделать, — мягко ответил он.
— Но… в легенде о трех охотниках… — Вири всхлипнула. — Их магическое желание вернуло ребенка к жизни.
Голубые глаза Хранителя стали настороженными:
— Это была другая ситуация. Желание было произнесено до того, как дитя покинуло этот мир, поэтому у магии не было выбора, кроме как найти решение — цена которого была куда страшнее, чем кто-либо мог вообразить. — Он покачал головой. — Не у всех историй счастливый финал, и, вопреки тому, что тебе могли рассказывать, у той — определенно нет. Мне жаль, но я не стану рисковать, чтобы это повторилось. Я не могу изменить судьбу твоих родителей. — Он помолчал. — Но я могу помочь иначе.
— Как? — подозрительно спросил Рив.
Хранитель не сводил глаз с Вири:
— Ты сказал, что не можешь так жить. Что ж, я могу заставить тебя забыть.
Она судорожно вдохнула:
— Можете?
— Не всё, — предупредил он. — Твоих родителей уже не вернуть, но я могу дать тебе цель, которая будет важнее боли. Я сделаю так, что ты не будешь помнить, что произошло у обелиска и какую роль ты сыграла в их смерти, а также избавишься от гнетущей тоски по брату. Ты будешь знать, что родители погибли, а Брэдан ушел, но твой разум создаст причину, которая снимет с твоих плеч груз вины. Боль останется, но она станет выносимой, позволяя тебе сдержать обещание — жить дальше и, в конце концов, быть счастливой.
— Вы хотите сказать, что я з-забуду Брэдана?
— Нет. Но ты забудешь о жертве, которую он принес ради тебя, и о своем желании вырвать его из лап Лорда-Жнеца. Скорее всего, ты забудешь и о самом Лорде-Жнеце, чтобы обрести душевный покой и не жить в страхе перед угрозой будущего.
Вири замотала головой еще до того, как он закончил:
— Я не могу так поступить с Брэ. Я не могу просто… просто забыть и жить своей жизнью, будто ничего не случилось.
Хранитель пристально смотрел на неё:
— Разве не ради этого твой брат принял сделку Лорда-Жнеца? Чтобы ты могла сделать именно это?
Вири сглотнула:
— Это не имеет значения. Я не могу… я не могу…
— Вири, — голос Рива был мягким, но настойчивым. Она повернулась и встретила его взгляд; его серебряные глаза светились нежностью. — Этого хотел бы Брэ. Этого хотели бы твои родители. Иначе ты утонешь в чувстве вины. Я думаю… я думаю, тебе стоит это сделать.
— Но…
— Никаких «но», — отрезал Рив. — Это единственный способ сдержать обещание, данное Брэ.
— Но он совсем один, — прошептала Вири, и новая слеза скатилась по её щеке. — Если я забуду, что он сделал для меня… — Она замолчала, обдумывая решение. Вцепившись в рубашку Рива, она заявила: — Ты должен отправиться за ним.
Его глаза округлились: