— Ты не хотел меня оставлять.
— Нет, — ответил Рив, убирая прилипшие от слез пряди волос с её лица. — Но ты сама попросила. И ты была права — Брэ нуждался во мне больше, чем кто-либо из нас осознавал.
— Он… — её голос дрогнул. — Он ненавидит меня?
Рив сжал её крепче, и в лунном свете его выражение лица стало жестким, почти свирепым.
— Никогда, Вири. Всё, что он сделал, — только из любви к тебе. Он сделал бы это снова, не раздумывая. Мы оба сделали бы.
Еще одна слеза скатилась по щеке, и Рив поймал её большим пальцем.
Вири закрыла глаза от такой нежности, не в силах сопротивляться желанию прильнуть к нему. Его сердце мерно билось под её ухом, пока она обнимала его, стараясь слиться с ним воедино. У неё было столько вопросов, но единственное, что она смогла выдохнуть:
— Я скучала по тебе.
— Ты даже не представляешь, — прохрипел он, притягивая её так близко, что между ними не осталось ни сантиметра пространства. — Каждый день, каждую минуту, каждую секунду этих семи лет я думал только о том, как найти путь обратно к тебе. А теперь, когда ты здесь, в моих руках, я боюсь, что проснусь и пойму — это всего лишь сон.
Вири сглотнула комок в горле. Она отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его прекрасное лицо.
— Если это сон, то я тоже сплю. И я никогда не хочу просыпаться.
Глаза Рива смягчились от её признания, но затем в уголках губ заиграла знакомая ироничная полуулыбка:
— Наконец-то мы в чем-то сошлись.
Несмотря на бурю эмоций, Вири не смогла сдержать слабую улыбку.
— Чудо.
Словно почувствовав, как отчаянно она цепляется за этот момент, не желая проваливаться обратно в бездну отчаяния, Рив сменил тон на более легкий, почти светский.
— Кстати о чудесах, — задумчиво произнес он. — Какое-то время я боялся, что мне самому понадобится одно из них. Но теперь, когда твоя память вернулась, думаю, со мной всё будет в порядке.
Вири нахмурилась, не улавливая нити разговора:
— Что?
— Более того, — продолжал он, игнорируя её вопрос, — я бы сказал, что доказать тебе, как сильно ты ошибалась, будет даже слишком просто.
Смятение Вири лишь усилилось:
— В чем именно?
Уголки губ Рива поползли вверх — это было единственным предупреждением перед тем, что он собирался сказать.
— Когда мы были на Вершине, ты поклялась, что никогда не настанет время, когда ты снова попросишь меня поцеловать тебя.
Её дыхание перехватило от неожиданности — и от чего-то еще, что заставило его улыбку стать шире.
— Мы оба знаем, что тебе было трудно держать слово, пока ты меня ненавидела, но теперь… — его глаза в лунном свете блеснули с пониманием. — Давай признаем: у тебя нет ни единого шанса против всего моего арсенала обаяния.
Щеки Вири вспыхнули, но она ухватилась за эту спасительную соломинку и недоверчиво прищурилась:
— Весь твой арсенал обаяния? — её прищур стал еще глубже. — И кто же тебе лгал?
Рив рассмеялся, и в этом смехе, в его явном облегчении от того, что удалось хоть немного притупить её боль, было что-то глубоко успокаивающее.
— Это ранит, Маленькая Тень.
— Правда часто ранит, — парировала она. Но тут же добавила: — Но ты заслужил. У нас был важный момент, а ты его испортил.
Она будет вечно благодарна ему за то, что он разрушил этот момент, что знал её достаточно хорошо, чтобы дать именно то, в чем она нуждалась — как и всегда. Но всё же…
Рив выгнул бровь:
— Важный момент?
— Мы делились чувствами, — сказала Вири. — Понятие, очевидно, совершенно чуждое тебе.
Его бровь взлетела еще выше:
— Уверен, моё предсказание о том, что в ближайшем будущем мы будем целоваться, как раз подпадает под категорию «чувств».
Вири закатила глаза:
— Какой самонадеянный.
Он усмехнулся:
— Разве я не прав?
Она плотно сжала губы и отвела взгляд. Рив тихо хмыкнул, зная, что победил. Но затем посерьезнел, провел пальцами по дорожкам от высохших слез на её лице и тихо спросил:
— Лучше?
Вири сглотнула и кивнула. Ей хотелось навсегда остаться в этом беззаботном пузыре, который он для неё создал. Забыть всё, что она вспомнила о родителях, о брате, о Лорде-Жнеце. Забыть об угрозе кометы Авроры, висящей над их головами, о том, что им еще нужно спасти Джессалин, других детей… и весь город. Она хотела остаться в этом волшебном саду, утопая в серебряных глазах Рива…
Так же сильно, как хотела произнести те два слова, которые, как она знала, он жаждал услышать: «Поцелуй меня».
Но она не могла. Не сейчас. Вопросы, которые толкали её изнутри, с каждой секундой становились всё настойчивее. Когда они с Ривом наконец поцелуются, она не хотела, чтобы что-то отвлекало, а это было невозможно, пока она не получит ответы.