— С возвращением, Виридия, — произнёс он. — Я ждал тебя.
31
Внутри Вири бурлило нервное напряжение, пока она шла мимо портала к Хранителю. Она едва удостоила взглядом редкие книги и магические артефакты, которыми были уставлены стены, или стеклянные окна и потолок, за которыми раскинулось звездное небо — оно казалось странно посветлевшим. Она нахмурилась, глядя на него, но тут же убедила себя, что это должно быть игрой лунного света, а затем полностью переключила внимание на мага в пурпурной мантии, опустившись в золотое кресло рядом с ним.
Она перешла сразу к делу.
— Я знаю, что я тот ребенок, которого вы вернули к жизни.
Он никак не выказал удивления её словам.
— Полагаю, у тебя есть вопросы?
Вири облизнула губы, не ожидав, что всё будет так просто.
— Что вы можете рассказать мне о магии, которая во мне? — она не смогла заставить себя произнести слова «моя магия». — Поговаривают, что вы привязали того ребенка… меня, к магии острова, но что это значит?
Хранитель закинул ногу на ногу, его мантия при этом шевельнулась.
— Это не совсем точно, — сказал он. — Я не привязывал тебя к самой магии острова — это было бы слишком опасно. Не говоря уже о том, что это невозможно. Поток Святости был недоступен еще до того, как древние маги покинули эти берега.
— Поток Святости? — переспросила Вири, никогда раньше не слышавшая этого термина.
— Один из трех источников чистой магии, которые питают наш мир элликсеном, — объяснил Хранитель. — Точнее, был им давным-давно, но сейчас из него течет лишь тонкая струйка, большая часть которой оседает в диких местах, таких как Туманный лес.
Дикая магия леса — Вири испытала её на себе. Если это была лишь слабая струйка силы Потока Святости, то она даже не хотела представлять, каков он в полную силу. Она удивилась, почему он больше не доступен, и почти спросила об этом, прежде чем поняла, что это не имеет значения, если у неё нет с ним связи.
— Значит, я не привязана к этому Потоку? — уточнила она, чтобы убедиться.
— Боги, нет, — отозвался Хранитель с недоверчивым смешком. — Никто не смог бы этого пережить. Но я действительно привязал тебя к кое-чему другому, чему-то, возможно, столь же мощному, но по-другому.
Его светящийся синий взгляд удерживал её, ожидая, догадается ли она сама.
Её собственные глаза расширились, когда она выдохнула:
— Обелиски.
Защитные чары, которые они создавали, питались поколениями элликсена; ничто другое не могло сравниться с ними.
Он наклонил голову в знак подтверждения.
— Чтобы спасти твою жизнь, магическое желание создало связь между тобой и обелисками, позволив их концентрированной защитной магии течь в тебя. Это имело дополнительное преимущество: очистить твое тело от остатков черного тумана, не просто вернув тебя к жизни, но позволив тебе оставаться живой.
Защитная магия. Неудивительно, что она была так восприимчива к ней, и её пожизненная чувствительность теперь обретала гораздо больше смысла.
— К несчастью, у такой глубокой, древней магии есть своего рода сознание, — продолжил Хранитель. — Она непредсказуема, даже нестабильна. Что касается обелисков, они посчитали, что ты забрала у них нечто. Что-то, что тебе не принадлежало. И они были этим совсем не довольны.
Вири содрогнулась, вспомнив, как прижала ладонь к обсидиановому камню и услышала темный шепот: «Мое. Мое. Мое».
— Я предупреждал твоих родителей, что цена твоего возвращения будет высока, — печаль отразилась на лице Хранителя. — Я даже предостерегал их держать тебя подальше от обелисков, никогда не позволять тебе проходить Передачу. Но с годами они начали тревожиться, опасаясь неведомой магии, зреющей в тебе, и того, что она может значить для твоего будущего. Они проигнорировали мои предостережения, надеясь, что если ты вернешь свой элликсен обелискам, то опасность исчезнет. — Его скорбь стала глубже. — Они знали о рисках, но все равно сделали это. И в тот самый миг, когда ты коснулась обелиска, они трагически заплатили свою цену.
Вири пришлось сделать глубокий вдох и проглотить подступившие слезы; ее голос прозвучал хрипло и обвиняюще:
— Вы сказали, что предупреждали их, но почему вы просто не остановили их? Вы всемогущий маг — вы только что заморозили меня взмахом руки, так почему не сделали то же самое с ними в тот день? Почему вы явились лишь после их смерти, а не до того, как все случилось?
Она знала, что несправедлива, но ее горе было таким острым, словно свежая рана.