Хранитель не разозлился на ее выпад. Напротив, он стал еще участливее:
— Я бы хотел, чтобы это было в моих силах. Но, как я уже говорил тебе маленькой, я нарушил очень строгие правила, придя к тебе, и смог сделать это, только использовав твое магическое желание как лазейку. Хранитель острова Элвердин не должен покидать башню Неварност, как и не должен вмешиваться в жизни обитателей острова, за исключением тех, кто добирается сюда и заслуживает желание. — Его торжественный взгляд встретился с ее глазами. — Во всем должен быть баланс, Виридия. Когда равновесие нарушается, последствия ужасны не только для меня, но и для всех, кто живет на этом острове. В тот день я рискнул прийти к тебе только потому, что… — Он внезапно осекся и посмотрел в огонь, словно передумывая говорить то, что собирался.
— Потому что что?
Хранитель тяжело вздохнул и снова повернулся к ней, его красивое лицо омрачилось стыдом:
— Потому что я чувствовал частичную ответственность за то, что с тобой случилось. Не только за смерть твоих родителей как прямой результат их желания, но и… — Он снова вздохнул. — И за то, как ты потеряла своего брата из-за Лорда-Жнеца. Вот почему я явился: я хотел дать тебе средство, чтобы облегчить твою боль и вину, пусть даже на время.
— Почему вы чувствуете ответственность за Лорда-Жнеца? — спросила Вири. И тут она вспомнила то, что он говорил ранее тем вечером — слова, которые тогда мало что значили для нее, так как она почти не верила в существование Лорда-Жнеца, но теперь…
— Вы научили его использовать элликсен, — прошептала она в ужасе. — Сила, которая у него есть — это результат магического желания, результат вашей деятельности.
Глаза Хранителя на мгновение дернулись, пока она говорила, но он не стал отрицать ее слова, лишь устало потер ладонью лоб:
— Все гораздо серьезнее. Я причина того, что Лорд-Жнец стал Лордом-Жнецом. — Вири вздрогнула, но он еще не закончил. — Моя вина выходит за рамки того, что случилось с тобой, хотя правила, которым я, как Хранитель острова, обязан следовать, не позволяют мне исправить прошлые ошибки. Я уже говорил, что не могу вмешиваться, и, к сожалению, это касается всего, что связано с Лордом-Жнецом. — Он глубоко вдохнул. — Однако тебе я смог помочь, так как ты пришла в мою башню младенцем и, следовательно, заработала свое магическое желание. Как я уже сказал — это была лазейка, причем крайне опасная, ведь я также говорил тебе, что не должен покидать Неварност. Но магия даровала нам обоим некоторую снисходительность в тот день, и хотя я поплатился за свои действия, остров, к счастью, нет.
Тень, пробежавшая по его лицу, заставила Вири отказаться от расспросов о том, как именно он пострадал. Вместо этого она спросила:
— Вы сказали, что не можете вмешиваться, когда речь заходит о Лорде-Жнеце — означает ли это, что вы не можете сказать мне, кто он такой и почему ему нужна моя магия?
Зелёное пламя зашипело и затрещало, пока Хранитель обдумывал её вопрос, но когда он заговорил, в его голосе звучало глубокое сожаление:
— Боюсь, что так. И прежде чем ты спросишь — я не могу рассказать тебе ничего ни о кометах-близнецах, ни о жертве Авроры.
Вири сникла в кресле:
— Есть хоть что-то, что вы можете мне сказать? Мы знаем, что не можем убить его, не рискуя вызвать магический всплеск, но возможно ли вообще остановить того, кто обладает такой силой?
Хранитель не отводил от неё твёрдого взгляда:
— Я придерживаюсь мнения, что ничто никогда не бывает по-настоящему невозможным. Не падай духом, Виридия Солейс. Ещё не всё потеряно.
Его слова были ободряющими, но не особо помогали. И всё же они подарили Вири крошечный луч надежды.
— Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать, — добавил он с серьёзным лицом. — Ты уже знаешь, что Лорд-Жнец намерен уничтожить обелиски, но после всего, что я объяснил сегодня ночью, теперь для тебя это означает нечто более конкретное.
Осознание поразило её, как удар:
— Если я связана с обелисками, значит… значит…
Он мрачно кивнул:
— Если они падут, у тебя больше не будет их магии, поддерживающей твою жизнь.
Внезапное ощущение надвигающейся гибели заставило Вири потереть руки, но она оттолкнула страх — она и так знала, что не проживёт долго, если обелиски будут уничтожены. Единственная разница теперь заключалась в том, что её смерть будет мгновенной, а не растянутой во времени под землёй вместе с остальным городом.
— Вы можете поделиться чем-то ещё? — взмолилась она. — Хотя бы намёком на то, где состоится жертвоприношение?