Боги, казалось, это было столетия назад.
Вири почувствовала, как обретает уверенность по мере того, как план обретал чёткие очертания. Она решила, что после Сариэль и Миры отправится прямиком в лабораторию Уинтер, чтобы узнать, что они с Джонасом обнаружили. К тому времени Рив и Брэдан должны были прибыть с новостями от Сейдж, Ардина и Сорена, а потом… потом…
Потом они придумают, что делать дальше.
Ещё одно покалывание пробежало по коже Вири от осознания грандиозности стоящей перед ними задачи, но она отказалась тешить себя мыслями о худших вариантах, пока ещё оставалось время. Пятьдесят детей нуждались в спасении до наступления темноты — Джессалин, скорее всего, была среди них, — и целый город должен был пережить эту ночь. Она не могла сдаться. Не сдастся.
Полная решимости, Вири ускорила шаг, приближаясь к ржавым железным воротам, ведущим к собору. Она намеревалась быстро миновать остаток некрополя и воспользоваться порталом, чтобы попасть прямо к Сариэль. Но как только она подошла к покосившейся, разъеденной ржавчиной ограде, по её коже пробежала новая волна покалывания — на этот раз настолько резкая, что она поняла: это не имеет ничего общего с эмоциями. Она чувствовала магию.
Но дело было не только в этом.
Когда она споткнулась и замерла перед железным входом, она осознала кое-что ещё.
Её ладонь горела.
Годы тренировок заставили Вири присесть в защитную стойку и развернуть свой филлиум, осматриваясь по сторонам в поисках жнеца, который спровоцировал её метку. Но вокруг никого не было. Рука была горячей, но не настолько, чтобы указывать на неминуемую опасность или на то, что рядом кто-то подвергается высасыванию силы.
Она закусила губу, раздумывая, как поступить. Логика подсказывала игнорировать долг охотника и идти дальше, ведь предотвращение жертвоприношения было важнее всего остального. Но что-то внутри сопротивлялось, интуиция шептала: «Жди. Смотри. Слушай». Она прислушалась к этому внутреннему голосу, уделив мгновение тому, чтобы закрыть глаза и сосредоточиться на ладони.
Её глаза снова распахнулись, когда она поняла, куда тянет её метка.
К собору.
И дело было не только в метке — как только она подошла к железным воротам, покалывание от элликсена стало ещё сильнее.
Но не это заставило Вири напрячься всем телом.
Это был слабый плач.
Она слышала нечто подобное, когда они с Ривом шли через некрополь к Хранителю, но тогда она убедила себя, что это были лишь скрип веток и завывание ветра.
Сейчас ветра не было, воздух раннего утра был неподвижен и безмолвен.
Дыхание Вири стало прерывистым, когда что-то глубоко внутри погнало её через ржавые ворота по короткой извилистой тропинке, заканчивающейся у выветренных каменных ступеней. Плач затих, и она засомневалась: не вообразила ли она его? Не тратит ли она время зря, вместо того чтобы придерживаться плана и идти прямиком к порталу? Но ладонь жгло всё сильнее, а кожа непрерывно покалывала от магии, и всё это убеждало её подняться по разрушающейся лестнице и прижать руку к сгнившим белым дверям.
Вход должен был быть заперт.
Но это было не так.
Двери открылись от её прикосновения — не потому, что она толкнула их, а потому, что кто-то потянул их на себя.
Прежде чем она успела что-то предпринять, чёрная жилистая рука вцепилась в край её алого плаща и втащила её внутрь. Она подняла филлиум, чтобы сразить жнеца, но в тот же миг, как пересекла порог древнего здания, она внезапно осознала причину покалывания элликсена на коже.
Собор был под защитными чарами, и теперь, когда она оказалась внутри, плач, едва слышный снаружи, стал отчётливым.
Только плакал не один человек. Плакали многие.
И они не просто плакали — они кричали.
Юные, полные ужаса крики.
Пропавшие дети.
Они были здесь.
Но Вири не могла сделать ни единого движения, чтобы помочь им, даже не видела их за вспышками света, которые плясали перед глазами. Сила защитного оберега обрушилась на неё, ослепляя болью, заставляя споткнуться и свернуться калачиком, в то время как её нервные окончания кричали в агонии. Боль стала ещё острее, когда рукоять кинжала жнеца врезалась ей в висок.
Боль исчезла в одно мгновение.
Потому что она рухнула на землю, потеряв сознание.