Вири судорожно вздохнула, в её душе расцвела надежда.
— Не спеши радоваться, — с угрожающим смехом добавил Лорд-Жнец. — Магистратус узнала об этом месте от своей дочери, представь себе…
Вири вновь судорожно вдохнула. Если Уинтер рассказала Сариэль, значит, она рассказала и Мире, и Дарику. Рив и Брэдан тоже должны знать, как и остальные их друзья. Это означало, что шанс есть…
— …но я укрепил защитные чары настолько, что они ни за что не прорвутся сквозь двери, — с самодовольным видом закончил Лорд-Жнец. — Снаружи может собираться хоть целая армия, но никто из них и пальцем не пошевелит, чтобы помочь вам.
Надежда Вири исчезла, как дым, заставив её безвольно осесть у колонны.
Лорд-Жнец снова мрачно рассмеялся:
— Прости, что разочаровываю тебя, Виридия. Если тебе от этого станет легче, представь себе удивление Сариэль Старлинг, когда она узнает, что её драгоценная дочь годами изучала запретную магию прямо у неё под носом. — Он цокнул языком. — Верность нынче в дефиците.
— В мизинце Уинтер больше верности, чем в всём твоём теле! — выплюнула Вири. — И Сариэль любит её, поэтому она поймёт.
«Со временем поймёт», — мысленно добавила она, вздрогнув. Она гадала, что именно Уинтер пришлось раскрыть матери, чтобы поделиться своими открытиями о кометах. Вири молилась, чтобы с её подругой всё было в порядке — так же, как она надеялась выжить достаточно долго, чтобы узнать это самой, пусть с каждой секундой надежды оставалось всё меньше.
— Любовь — это ложь, в которую верят только глупцы, — с отвращением произнёс Лорд-Жнец. — Чувства Магистратуса к дочери не имеют значения — если, конечно, её нельзя использовать. Важна только сила. Любовь — нет.
— Так сказал тот, кого явно никогда не любили.
— Или же тот, кого предали любовью во всех её жалких проявлениях, — резко парировал он, затем пренебрежительно махнул рукой. — Я не собираюсь это с тобой обсуждать. Пришло время прощаться.
Ещё один щелчок его пальцев — и к Джессалин подошел коренастый жнец. Её магические путы растворились, и её рывком поставили на ноги.
— Нет! — закричала Вири, вновь начиная бороться. — Нет!
— С кого-то я должен начать, — Лорд-Жнец бесстрастно пожал плечами. — Хотела бы ты, чтобы вместо неё взяли другого ребёнка?
«Да», — подумала Вири, ужасаясь самой себе.
— Вири! — вскрикнула Джессалин, рыдая ещё сильнее, когда жнец потащил её прочь, без всякого труда волоча сопротивляющуюся девочку к возвышению. — Вири, помоги мне!
— ДЖЕССИ! — взревела Вири, сражаясь изо всех сил, но не в силах сдвинуться ни на дюйм.
— Какая страсть, — пробормотал Лорд-Жнец, наблюдая за отчаянной борьбой Вири. — Может, любовь всё-таки существует. — Он фыркнул. — Какая жалость.
Затем он развернулся и зашагал следом за Джессалин. Его плащ развевался, когда он ступал по лианам и обходил разрушенные гробы, следуя по усеянному стеклом, освещённому свечами пути туда, где ждали его послушные жнецы. Они поклонились при его приближении, а затем отступили в сторону, освобождая проход к ступеням. Там Джесси подняли и бросили на каменную плиту. Она яростно металась, пока Лорд-Жнец не махнул рукой, пригвождая её к поверхности магией и фиксируя её руки и ноги. Его коренастый помощник тут же отступил к остальным аколитам.
Вири чувствовала, что её сейчас стошнит. Она краем сознания слышала рыдания детей вокруг — звуки и запахи их страха лишь усиливали тошноту. Но её взгляд оставался прикован к Джессалин, извивающейся на плите, на чьё дрожащее тело падал лунный свет, а позади неё распростёрла свои огненные крылья фигура птицы.
— Скоро, — объявил Лорд-Жнец, и его голос отразился эхом от стен зала. Он запрокинул голову, глядя сквозь разбитый потолок в небо. Тени вокруг него, как обычно, струились, но теперь они плясали в отсветах огня, делая его похожим на демона, вышедшего прямиком из бездны ада.
Вири билась и билась, сражаясь с элликсеном, удерживающим её у колонны, тяжело дыша и отчаянно пытаясь освободиться, пока запястья кричали от боли. Но что бы она ни делала, магия была слишком сильна.
Чувство беспомощности накрыло её. Лорд-Жнец продолжал смотреть в небо, Джессалин — рваться из оков, дети — рыдать и кричать. Это не могло закончиться так, но Вири была бессильна. Годы тренировок не подготовили её к битве с кем-то столь могущественным. Гнев закипал в ней из-за несправедливости всего происходящего: родители, которые умерли, не сказав правду о её прошлом; брат, пожертвовавший семью годами жизни ради её защиты; Рив, вынужденный оставить её; забытые воспоминания, укравшие у них столько времени… И, наконец, всемогущий Хранитель, который отказался помочь, не предложив ничего, кроме пустых слов…