Она ничем не могла защититься от его элликсена, когда собор превратился в оружие. Лианы обвивали ноги Ноксов, валя их на колени. Колонны трещали и рушились, обрушивая смертоносные глыбы на головы тех, кто стоял слишком близко. Пол разверзся глубокими трещинами, поглощая охотников. Саркофаги открывались, принимая жертв, а затем захлопывались, запирая их внутри. И, пожалуй, самое страшное — свечи взорвались, породив огненный шторм. Пламя горело без топлива, словно стена огня, неумолимо надвигающаяся на них.
— Рив! — в ужасе крикнула Вири, но он уже направлял свою магию, чтобы погасить огонь — лишь для того, чтобы тот мгновенно вспыхнул снова.
Она уже хотела спросить, может ли её собственная магия чем-то помочь, но новый крик Джессалин заставил её метнуться обратно к девочке…
И она увидела, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзился вниз.
— ДЖЕССИ! НЕТ! — взревел Сорен откуда-то справа от Вири, и ужас в его голосе лишь подпитал её собственный.
Её сердце остановилось, казалось, что лезвие движется в замедленной съемке. Крики Сорена и Джессалин пронзали барабанные перепонки, но затем её пульс забился вдвое быстрее, когда решимость вспыхнула внутри, подобно пламени. Не давая себе времени на сомнения, она выбросила руку вперед и высвободила магию, представляя, как вокруг Джессалин формируется невидимый щит — точно такой же, какой она создала, защищаясь от атаки элликсеном. Она понятия не имела, сработает ли это против твердого предмета, но вложила в этот щит всю свою силу, умоляя, моля свою магию совершить невозможное.
Костяной кинжал продолжал движение вниз, теперь до груди Джессалин оставались считанные дюймы. Вири краем сознания видела, как её по-прежнему окружают жнецы, как Рив отбивается от них, пытаясь одновременно бороться с бушующим пламенем, как Брэдан и Сейдж бросаются вперед на помощь, как Уинтер швыряет алый порошок в новых нападающих. Но несмотря на хаос, концентрация Вири оставалась непоколебимой: она продолжала толкать магию вперед, молясь, молясь, молясь о том, чтобы она сработала.
Кинжал Лорда-Жнеца был на волосок от сердца Джессалин…
И тут он встретился с барьером Вири и разлетелся, словно стекло, осыпавшись на пол безвредными белыми осколками.
— НЕТ! — взревел Лорд-Жнец посреди хаоса. Он в ярости взмахнул рукой, и Вири была слишком занята защитой Джессалин, чтобы помешать его магии обрушиться на тех, кто находился ближе всего к возвышению — Ноксов, охотников и жнецов. Все они были с чудовищной силой отброшены назад и со страшным стуком ударились о сводчатые стены и колонны, после чего безжизненно осели на пол.
Никто из них больше не поднялся.
Кровь Вири застыла от осознания того, сколько людей только что погибло от одного единственного удара магии Лорда-Жнеца. Мощь, которой он обладал, была непостижима. Вири укрепила барьер вокруг Джессалин, опасаясь, что теперь он направит ярость на неё саму, но, к её удивлению, он лишь обвел взглядом собор, оценивая ход битвы с пугающим хладнокровием.
Она поняла, что он задумал, за мгновение до того, как он это сделал, и бросилась вперед, чтобы остановить его. Она лавировала между сражающимися, избегая цепких лиан и падающих камней, однажды споткнулась, разрезав ладони об осколки стекла, но тут же вскочила и продолжила свой бег к возвышению.
Но когда она наконец добралась туда, было уже слишком поздно.
Лорда-Жнеца там не было.
Дневник небесного мага Кадмуса Кастро
ТЕФРИН АЛЕМЕДЕС
Одиннадцатое Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха
Я украла дневник Кадмуса.
Мне нужно было самой прочитать правду, его собственными словами.
Он действительно это сделал.
Он превратил себя в монстра.
В жнеца.
И он не единственный. Они распространяются, как лесной пожар, по всему острову Элвердин; соблазн магии оказался слишком велик для столь многих «последователей», которые всю жизнь жаждали власти.
Но что хуже всего — теперь, когда они почувствовали вкус поглощения, они не могут остановиться. Их зависимость лишь растет: они крадут элликсен у магов, у существ, у других последователей.
Они крадут его даже у детей.
Убивают детей.
Это… это…
«Зло» — слишком мягкое слово.
Мы делаем всё возможное, чтобы схватить как можно больше жнецов, заточая их в «Андерлок» — тюрьму с мощными защитными чарами, которую маги-созидатели построили глубоко под горой. Жнецы слишком сильны, чтобы их можно было удержать где-то еще. Они также быстры и исцеляются гораздо быстрее, чем должны, что делает их неестественно трудными для уничтожения. Благодарю Богов, что они, по-видимому, не способны использовать поглощенную магию каким-либо практическим образом — «раз последователь, всегда последователь», по крайней мере, когда дело касается украденного элликсена. Кадмус — единственное исключение, скорее всего, потому что он был магом еще до того, как стал жнецом, и у него сохраняются собственные запасы силы.