— Но…
— В тренировках я все равно жду тебя каждое утро, — сказала Мира, пресекая возражения Вири предупреждающим взглядом. Вири знала этот взгляд — это было предупреждение не о том, чтобы не спорить, а о том, чтобы не испытывать судьбу. Если она начнет оспаривать наказание, особенно в присутствии Дарика, её могли отстранить от дел Гильдии на всю неделю — или дольше. По крайней мере, так она будет видеть Миру каждый день и оставаться в курсе новостей об охоте. Это был компромисс, на который, как знала Вири, пошли бы немногие из её коллег.
Проглотив протесты, она спросила:
— Когда начинать?
— Немедленно, — ответила Мира, отчего плечи Вири поникли. — Главный архивариус Торнтон уже уведомлен о твоем прибытии.
— Мы не терпим лени в Nox и не приемлем неуважения, — предостерёг Дарик. — Следующие семь дней ты — помощник архивариуса, а не охотник. Не забывай об этом, иначе останешься там на дольше.
Вири сдержала ответную колкость. Может, ей и не нравилось наказание, но она не была нерадивым подростком, который будет отлынивать, какой бы нудной ни была работа.
— Само собой разумеется, ты больше не навестишь Эштона, — сказала Мира, пристально глядя на неё, словно ожидая спора. Но Рив был последним человеком, которого она хотела видеть.
— С этим проблем не будет, — сказала Вири достаточно твердо, чтобы убедить Миру. И Дарика тоже.
— Хорошо. — Мира кивнула на дверь. — Нам пора возвращаться в совет, но ты знаешь, где архивы, так что иди вниз. И, Вири? — Её нефритовые глаза сузились. — Не опаздывай завтра на тренировку. Если это повторится, я не буду столь снисходительна.
Вири пробормотала согласие и поспешно покинула кабинет. Её напряжение спало при виде Сорена, прислонившегося к стене в ожидании. Его прическа была по-прежнему безупречной, форма — с иголочки, но в карих глазах читалась тревога, которая исчезла, лишь когда он убедился, что она цела и невредима.
— В следующий раз, когда я скажу «будь быстрее», может, попробуешь прислушаться? — протянул он, когда она подошла.
— Урок усвоен, — Вири сморщила нос. — У тебя много неприятностей?
— У меня? Золотой мальчик Nox? — Он криво усмехнулся и жестом пригласил её следовать за ним обратно через Гильдию к лифту. — Нет. Устное предупреждение и несколько дополнительных смен патрулирования нижнего города. Ничего, с чем бы я не справился. А у тебя?
— Неделя работы с бумагами. — Голос Вири звучал так же жалко, как она себя чувствовала. — Вступает в силу немедленно.
— Древние тебя спаси, — усмехнулся Сорен. — Твой худший кошмар.
Вири лишь проворчала что-то в ответ.
— Оно того стоило? — спросил он, пока они шли по зелено-мраморному коридору. — Эштон сказал что-нибудь полезное?
— Нет и нет, — ответила Вири, вновь раздражаясь.
— Я предупреждал, что он не станет говорить, — мягко заметил Сорен.
— Он говорил. Просто ничего такого, что стоило бы слушать.
Песочные брови Сорена взлетели вверх:
— Ты заставила его говорить?
— Трудно было заставить его замолчать, — буркнула Вири, прежде чем спохватилась. К счастью, они как раз дошли до лифта. Двери открылись, и из него вышли трое охотников, один из которых окликнул Сорена, чтобы спросить о недавнем совместном аресте.
Судя по кокетливому взгляду привлекательного молодого человека, их связывало нечто большее, и Вири едва сдержала ухмылку, бросив Сорену, что увидится с ним позже.
Оставшись одна в лифте, Вири постояла мгновение, жалея, что у неё нет времени выйти наружу и проветрить голову, особенно после бесполезного визита к Риву. Но она не могла позволить себе рискнуть, учитывая угрозу Дарика. Глубоко выдохнув, она нажала кнопку «вниз», проигнорировала неприятное покалывание от элликсена, когда лифт пришел в движение, и взмолилась Древним, чтобы он застрял между этажами — это дало бы ей веское оправдание прогулять остаток дня.
Как и следовало ожидать, Древние её не слышали — у богов прошлого, очевидно, были дела поважнее, — и слишком скоро двери открылись в архивах Nox.
Одного шага в огромное пространство с белыми стенами хватило, чтобы Вири вспомнила, почему она так ненавидит архивы. Дело было не только в горах бумажной волокиты. И не в стеллажах от пола до потолка, уходящих в бесконечность и забитых гроссбухами и отчетами обо всём на свете — от мелких краж до серийных убийц. И даже не в душных столах, набитых в углу, за которыми сидели утомленные архивариусы. Всё это было малоприятно, но не настолько, чтобы вызывать желание бежать без оглядки. Однако сам воздух заставлял её бороться с приступом паники: она забыла, насколько мощными были охранные чары архивов. Элликсен здесь был настолько концентрированным, что это ощущалось как физический удар по чувствам.