Прошло много поколений с тех пор, как на острове Элвердайн жил такой человек — на самом деле, сейчас для любого из них было невозможно стать магом, ведь они отдавали всё, кроме капли элликсена, чтобы питать обелиски.
Вири это не беспокоило; казалось, это справедливый обмен, учитывая, что он защищал их от жнецов и черного тумана, а также от «выгорания» — мучительной смерти или, что, возможно, еще хуже, бессмысленного существования, которое наступало из-за накопления нестабильного элликсена и постигало любого, кто не отдавал свою магию до четырнадцати лет. Давным-давно всех, и «пустых», и магов, учили контролировать свой элликсен — независимо от его силы, — и поэтому они избегали риска выгорания. Но со временем эти знания были утрачены, оставив всем, кто остался на острове, единственный выбор: полагаться на обелиски, чтобы те поглощали их магию и оберегали.
И снова Вири казалось, что это честная сделка. Смерть от рук жнеца, смерть от черного тумана, смерть от выгорания — ничто из этого не казалось ей привлекательным. Совсем.
— Ты сегодня молчалива, Вири, — сказала Джессалин, вырывая Вири из раздумий. — Ты даже не заметила, как я украла твоего дракона, чтобы свергнуть Злобную Королеву.
Вири нахмурилась, глядя на игровое поле, и увидела, что Джесси права.
— Прости. Тяжелый день.
— Понимаю, — Джесси с драматичным вздохом выдохнула. — Мы сегодня в школе изучали жнецов. Скука смертная.
— Скука? — Сорен приподнял брови. — Думаю, ты имела в виду «важная информация» и «потенциально спасающая жизни».
— Нет, я имела в виду «скука», — повторила Джесси, закатывая глаза. — Я и так уже всё знала.
— Вот как? — выражение лица Сорена стало вызывающим. — Где живут жнецы?
Джессалин застонала:
— Серьезно?
— Мне бы хотелось услышать ответ, — вмешалась Сариэль. Она выглядела забавно, потягивая травяной чай — она даже не догадывалась, что это один из отваров Уинтер, призванный помочь с расслаблением и снятием стресса. — Мне важно знать, что Гильдия ученых поддерживает высокий стандарт образования.
Джессалин сразу раскусила уловку Сариэль, но с мученическим вздохом процитировала:
— Жнецы могут жить где угодно — в верхнем городе, в нижнем, внутри гор — так же, как и все остальные.
— Как они скрываются? — вставила Уинтер, откусывая кусочек сыра.
— Им и не нужно скрываться, — сказала Джесси. — Они выглядят точь-в-точь как мы. — Когда Сорен открыл рот, чтобы поправить её, она быстро добавила: — Их вены чернеют после «вытягивания» и остаются такими, пока магия не иссякнет, но видеть это могут только жнецы и охотники. Больше никто.
— И почему так? — спросила Сариэль.
— У жнецов — не знаем, хотя, вероятно, потому, что украденный элликсен обостряет их чувства. А у охотников… — Джессалин указала на ладонь Вири. — Это из-за их меток. Используемые чернила магические и добываются с помощью стилоса, подаренного первым охотникам древними магами. Это позволяет им распознавать жнецов, а также чувствовать их близость.
— Почему только охотники? — спросил Сорен. — Почему не Nox — он указал на себя — или широкая публика? Зачем ограничивать круг тех, кому позволено их видеть?
— Потому что мы не знаем, сколько чернил осталось в стилосе, — сказала Джесси, — и мы не можем рисковать тем, что они закончатся. Без охотников ловить жнецов стало бы гораздо сложнее, и погибло бы куда больше детей.
Какой бы мрачной ни была эта тема, Вири была впечатлена тем, как много знала Джессалин.
— Как люди становятся жнецами? — спросил Сорен, перемещая своего мага природы в лесную чащу, чтобы защитить остатки своей кучки сокровищ.
— Они вытягивают элликсен из детей, которые еще не прошли «Наделение» и в которых его достаточно…
— Но как? — надавил Сорен. — И зачем?
Джессалин захрустела крекером, разбрасывая крошки во все стороны.
— С «зачем» всё просто — они жаждут силы. Скорости, мощи, исцеления, долголетия. Некоторым просто нравится чувствовать себя вечно «под кайфом», ведь украденный элликсен для них словно наркотик. Вот почему они становятся зависимыми, — она потянулась за вторым крекером. — А что до «как»… если ты имеешь в виду сам процесс, то им нужно прикоснуться к кому-то, кожа к коже, и они просто… — она издала чавкающий звук, от которого у Вири перевернулось все в желудке, — высасывают его. Как будто вытаскивают занозу.