— Я иду домой и отдыхаю, — смиренно закончила Вири.
Мира одобрительно кивнула и поднялась с места. Дарик последовал её примеру, и у Вири не осталось иного выбора, кроме как встать.
— Завтра отменяем тренировку, чтобы я могла подготовиться к собранию Гильдии, — сказала Мира, провожая Вири до дверей. — Но если появятся какие-то новости, я сразу пошлю за тобой.
Больше сказать — или сделать — было нечего, и Вири выпроводили из кабинета.
Лишь когда она шла обратно к себе в квартиру, она вспомнила прощальное предложение Рива, сделанное на прошлой неделе — то самое, что она решительно выкинула из головы, дабы следовать самому священному правилу охотников: «Никогда не заключай сделок со жнецом». И все же, когда сейчас его слова всплыли в памяти, Вири не смогла так просто их отмахнуть:
— Вытащи меня отсюда, и я расскажу тебе всё, что ты хочешь. Это мое предложение, Вири — моя свобода в обмен на твои ответы.
7
Бархатистый голос Рива повторялся в сознании Вири на протяжении всего пути домой, его предложение звучало как заклинание — моя свобода в обмен на ответы; моя свобода в обмен на ответы — пока, наконец, она не смогла отогнать эти слова, добравшись до квартиры.
Он был жнецом, а жнецы лгут. Даже если его предложение искренне, он мог ничего не знать о пропавших детях. Возможно, он даже не знал, где находится Жрец жнецов, независимо от того, был ли тот причастен к исчезновениям. Рив мог вообще ничего не знать и просто хотел сбежать. Вири не могла так рисковать. Не имела права.
Но вопреки её решимости, мысли оставались сумбурными, когда она вошла в пустую квартиру. Сариэль, вероятно, была на пути к экстренному совещанию Совета, а Уинтер, вне всяких сомнений, создавала что-то незаконное. Вири отдала бы всё за то, чтобы отвлечься, даже если бы это означало стать подопытным кроликом для подруги, но она пообещала Мире остаться дома. Отдых, однако, не шел. После позднего ужина — горячего бутерброда с сыром, вкус которого она почти не почувствовала, — Вири принялась мерить шагами гостиную. Вид на залитое лунным светом озеро, обычно успокаивающий, теперь ничуть не снимал напряжения, пока она ждала возвращения опекуна.
Прошло больше времени, чем она ожидала, но наконец Вири услышала, как открылась входная дверь, а за ней — знакомый цокот каблуков Сариэль в прихожей. Однако Магистрат не показалась: шаги стихли в коридоре, и следующим звуком, который услышала Вири, был тихий щелчок закрывающейся двери спальни Сариэль.
Вири поморщилась, поняв, что её опекун, должно быть, расстроена новостями гораздо сильнее, чем она предполагала. Она хотела принести ей чашку расслабляющего чая Уинтер, но передумала. Сариэль выйдет из комнаты, когда будет готова, и Вири уважала это право, даже если теперь у неё не оставалось иного выбора, кроме как попытаться уснуть.
Как и следовало ожидать, эта задача оказалась невыполнимой. После нескольких часов ворочания в постели Вири сдалась и вышла из спальни, надеясь, что теплое молоко — как в детстве — поможет ей успокоиться. Дверь комнаты Уинтер была открыта (ничего необычного, она часто засиживалась в лаборатории), но Вири удивилась, обнаружив, что дверь Сариэль тоже не заперта, и еще больше поразилась, увидев своего опекуна в темной гостиной, смотрящей в окно. С тех пор как Вири ходила здесь в последний раз, небо затянуло облаками, на горизонте назревала буря — словно природа была идеально настроена на её внутреннее состояние.
— Полагаю, ты тоже не смогла уснуть, — тихо сказала Вири, приближаясь.
Сариэль не вздрогнула, показывая, что знала о приходе Вири.
— Сомневаюсь, что смогу, пока эти дети числятся пропавшими.
Вири подошла ближе, и они встали бок о бок, глядя на штормовой пейзаж.
— Над этим делом будет работать каждый свободный охотник. Мы их найдем. Это наша работа.
Будут ли дети всё еще живы — вот в чем был вопрос, но ни одна из них не решилась озвучить свои страхи.
— Ты задумывалась о том, как будешь держать свои эмоции под контролем, особенно с учетом причастности Жнецового жреца? — спросила Сариэль. При виде того, как Вири испуганно вдохнула, она продолжила: — Я знаю, ты хочешь, чтобы он ответил за то, что сделал с твоими родителями, но ты и так идешь на слишком большие риски, охотясь за ним. — Она потерла грудь, прямо в районе сердца. — Я уже потеряла одного ребенка. Я не смогу вынести, если с тобой тоже что-то случится.