Вири внутренне вздохнула из-за чрезмерной опеки своего опекуна. Она понимала, откуда это берется: знала, что Сариэль потеряла своего первого ребенка, сына, много лет назад и так до конца и не оправилась от горя. Мальчик был бы сводным братом Уинтер, и он, и его отец трагически погибли от маголихорадки — редкой болезни, от которой не было известного лекарства, — еще до рождения Уинтер.
Но… несмотря на то что Вири глубоко сочувствовала Сариэль, её работа охотника была опасной, независимо от того, на кого она охотилась. Сариэль знала это лучше многих — она сама была охотницей, прежде чем уйти в политику. Всё, что оставалось Вири, — это предложить слова утешения, поэтому она выбрала мягкий тон:
— Мы не знаем наверняка, что Жрец имеет к этому какое-то отношение. Давай не будем беспокоиться об этом, пока мы не…
Она осеклась, заметив, как по лицу её опекуна пробежала нечитаемая тень, заметная даже в темноте.
— Что? — спросила Вири, разворачиваясь к ней всем корпусом. — Ты что-то знаешь?
Сариэль долго молчала, а затем медленно произнесла:
— Если дело дойдет до выбора между спасением детей и твоей местью, могу ли я довериться тебе в том, что ты примешь верное решение?
У Вири внутри всё перевернулось при мысли о том, что ей придется сделать такой выбор.
— Я же говорила, мы не знаем, что Жрец…
— Он причастен.
Всего два слова, и Вири почувствовала, как комната накренилась. Хрипло она произнесла:
— Мира и Дарик сказали, что это только догадки.
— Командор Рот и капитан Фэрроу не Магистраты, — ответила Сариэль. — Они оперируют фактами, а не слухами. Моя работа — слушать, даже самые дикие спекуляции. Но я никогда не думала… — Её голос дрогнул, не давая договорить.
Пульс Вири участился.
— Какие слухи?
Сариэль закрыла глаза; в тусклом свете её черты казались бледными.
— Около шести месяцев назад я начала слышать шепотки о том, что Жрец жнецов что-то замышляет. — Она провела дрожащей рукой по темным волосам. — Что-то грандиозное.
Вири сжалась внутри.
— Я думала, это нагнетание страха — не в первый раз такие сплетни распространяются. — Сариэль открыла глаза и снова мрачно уставилась в окно. — Но эти слухи были другими. Раньше всегда были детали: Жрец нацелился на кого-то, или сделал кого-то своим врагом, или склонял определенных людей стать жнецами — вся эта информация передавалась Nox и охотникам для проверки. Но этот слух был расплывчатым, просто предупреждение.
У Вири затылок покрылся мурашками.
— Какое предупреждение?
— Что это будет связано с детьми — многими, очень многими детьми. — Голос Сариэль был едва слышен, но стал громче, когда она продолжила: — Я отмахнулась, ведь это едва ли новость, что жнецы охотятся на молодежь. Только сегодня вечером, узнав о массовых похищениях, я поняла, что предупреждение было не об отдельных детях, а о группе, вместе. — Её обеспокоенные глаза встретились с глазами Вири. — Жрец жнецов собирает детей. Ровно так, как и гласил слух.
— Но… зачем? — спросила Вири, не видя никакого мотива. — Он ведь не держит их рядом просто чтобы иметь под рукой «склад» для вытягивания элликсена, иначе мы находили бы их трупы. Должна быть причина, по которой он идет на такие хлопоты — и так долго скрывает это.
Сариэль обхватила себя руками.
— Был еще один слух, я слышала его всего однажды. Он так долго преследовал меня в кошмарах, что я убедила себя, будто мне это привиделось. Но теперь… я уже не так уверена.
— Расскажи мне, — попросила Вири.
— Ты слышала о Комете Авроры?
Вири нахмурилась из-за неожиданного вопроса.
— Нет. А должна была?
— Это комета, которая появляется над островом Элвердайн раз в двести лет, — объяснила Сариэль. — Древние маги называли её «небесным событием», способным повысить силу их элликсена до невероятных уровней, делая их почти непобедимыми. Но чтобы питаться от Авроры в момент её прохождения, им требовались три вещи: достаточно собственной магии, чтобы призвать силу кометы, чистое сердце и…
Вири перебила её, недоверчиво фыркнув:
— Если ты боишься, что Жрец жнецов попытается провернуть что-то подобное, можешь успокоиться. У него вместо чистого сердца полная противоположность, а любой элликсен внутри него краденый. Он никак не соответствует требованиям.
Сариэль не выглядела успокоенной. Напротив, её лицо стало еще более напряженным.
— Ты не понимаешь, Вири. Тот слух, что я слышала, был не о том, что Жрец использует собственное сердце и магию. Речь шла о том, что он использует кого-то другого. — У неё перехватило горло. — Или, в данном случае, многих других. Потому что третья вещь, необходимая для ритуала… это кровь.