— Прости, если слово жнеца не так уж много значит.
— А как насчет слова старого друга? — спросил Рив. — Это что-то значит?
Боль пронзила Вири при напоминании о том, кем он был когда-то, но лицо её осталось бесстрастным.
— Если бы я хотел причинить тебе вред, — продолжил он, — я мог бы сделать это в любой момент сегодня ночью. — Вири вздрогнула, осознав, что он прав. — Я сказал Арчеру, что с ним ты будешь в безопасности, и я не шутил.
Вири пыталась подобрать ответ, но чувства были слишком сумбурными, поэтому она сосредоточилась на воспоминании о Сорене, лежащем без сознания в штабе Nox, и сухо указала на портал:
— Давай просто покончим с этим.
Рив пристально посмотрел на неё, словно собираясь сказать что-то еще, но сдержался, слегка покачав головой, и повернулся к порталу. Прямо перед тем, как войти, он протянул ей руку:
— Береженого боги берегут.
Магию порталов веками изучали лучшие ученые Аравелла, но многое в арках из магического камня оставалось загадкой. Они были частью повседневной жизни острова Элвердайн: гражданам нужно было лишь представить место назначения, чтобы мгновенно переместиться туда вместе со спутниками. Физический контакт не требовался — портал оставался открытым, пока не задавалось новое направление, — поэтому, хотя Риву и нужно было войти первым (так как только он знал, куда они направляются), Вири не обязательно было держать его за руку. Но когда он увидел, что она собирается возразить, он качнул сверкающий браслет на своем запястье, напоминая об агонии, которая ждет их, если они отойдут друг от друга дальше чем на десять шагов. Она неохотно переплела свои пальцы с его уже второй раз за ночь.
— Не привыкай к этому, — пробормотала она.
В его глазах блеснуло веселье:
— Может, тебе стоит последовать собственному совету?
Прежде чем она успела сказать, что предпочла бы держаться за руку трупа, он шагнул в портал, увлекая её за собой. Спустя секунду они оказались на другой стороне арки, через которую Вири еще никогда не проходила. Однако устройство внутренних стен горы подсказало: они глубоко в жилой части горы Тембрис. Невозможно было сказать, на каком они уровне, но воздух казался более сухим и разреженным, чем обычно, значит, они были близки к сужающейся вершине. В коротком коридоре было всего несколько дверей — еще одно доказательство высоты, ведь меньше пространства означало меньше квартир. Рив остановился перед одной из них. Он не стал стучать, сразу потянувшись к ручке, но в тот момент, когда он собрался открыть дверь, Вири замерла.
Потому что её охотничья метка начала гореть.
— Постой! — Она отбила руку Рива от двери и прорычала: — Ты поклялся, что это не ловушка!
Он посмотрел на неё в недоумении:
— Это и не она.
Вири пронзила его самым свирепым взглядом:
— Тогда почему внутри жнец, Рив?
Он бросил взгляд на переплетающиеся круги, наколотые на её ладони, и выражение его лица прояснилось. Но вместо того, чтобы успокоить её, он лишь сказал:
— Надеюсь, их там двое. Будет сплошная морока, если придется выслеживать еще и второго.
Прежде чем Вири успела его остановить, он открыл дверь, схватил её за руку — снова — и втащил внутрь.
Переступив порог квартиры, Вири забыла о жжении на ладони — не потому, что оно утихло, а потому что её тело пронзила мучительная боль, словно миллионы молний ударили в окончания нервов. Если бы Рив всё еще не держал её за руку, она бы подумала, что они случайно активировали свои нулликандалы. Но эта боль была слишком знакомой, и она точно знала, что произошло, хотя не могла понять — почему.
— Элликсенный вард? — прохрипела она, пока тело приспосабливалось к всплеску магии, который они только что преодолели. — Какого черта, Рив?
Он посмотрел на неё с явным интересом:
— Большинство людей их не чувствует.
Вири глубоко дышала, пережидая остатки боли, и, стиснув зубы, произнесла:
— Я не большинство.
— Поверь мне, я прекрасно это осознаю, — ответил Рив, и его тон и выражение лица стали нечитаемыми. — Я не знал, что ты так чувствительна к магии. Интересно. Хотя, учитывая твою историю, это вполне логично.
— Какая история… — Вири осеклась, когда ладонь снова обожгло. Охотничья подготовка взяла верх над любопытством, и инстинкты выживания мгновенно перевели её в боевой режим.