— Мне предлагали другую одежду, — Рив помолчал. — Она не сочеталась с цветом моих волос.
Девушка усмехнулась:
— Полагаю, ты имеешь в виду, что это был не твой любимый цвет.
Смахнув невидимую пылинку с плеча, Рив заметил:
— Мне лучше всего в черном. Некоторые говорят, что это сочетается с моей душой.
— Ты жнец, — выпалила Вири, не подумав. — У тебя нет души.
Все взгляды скрестились на ней, и Вири внезапно вспомнила, что она единственный человек в комнате, не являющийся жнецом. Её пальцы еще крепче сжали филлиум, но ни один из убийц не выглядел обеспокоенным присутствием охотницы в алом плаще посреди их логова.
— Полагаю, пора представиться, — сказал Рив, лениво махнув рукой в сторону своих спутников. — Сейдж Д’алиа, Джонас Флинн, это Виридия Солас. Осторожнее, она кусается. И совсем не так, как вам хотелось бы.
Девушка — Сейдж — фыркнула, а парень — Джонас — одарил Вири жизнерадостной улыбкой, добавив для верности нелепый взмах рукой.
— Я так много о тебе слышал, Вири! — сказал Джонас, поправляя очки. Его взгляд устремился на оружие в её руках и засиял восторгом. — А-а-а! Легендарный филлиум! Можно потрогать? Пожалуйста?
Вири моргнула:
— Что?
Прежде чем она успела его остановить, Джонас подошел достаточно близко, чтобы коснуться пальцем золотого шнура. Его лицо мгновенно побледнело, а по телу пробежала дрожь. Он быстро отпрыгнул назад, встряхивая рукой:
— О, да, это ужасно. Ноль из десяти, не рекомендую. — Его снова передернуло, но улыбка, казалось, стала только шире. — Насколько же удивительна магия, правда?
Вири уставилась на него, потеряв дар речи.
— Тебе придется простить Джонаса, — сказал Рив, и в его голосе прозвучало не только веселье, но и привязанность. — У него сердце ученого, особенно когда дело касается древних магов и их использования элликсена.
— Если бы не, ну, это, — Джонас указал на свои почерневшие вены, — я бы проводил каждый час учебы в университете. Но с охотниками, которые появляются и исчезают по своей прихоти, было бы слишком трудно избегать их внимания. К тому же у Гильдии Ученых довольно жесткие правила насчет того, кого они принимают на обучение.
Вири продолжала смотреть на него:
— Не может быть.
— Нет, правда, я пытался, — сказал Джонас, пропуская её сарказм мимо ушей. — Я даже написал гневное письмо канцлеру Реджинальду, проливая свет на разгул дискриминации и подчеркивая необходимость разнообразия среди студентов и коллег. Я так и не получил ответа. — Он мечтательно вздохнул. — Ханжи.
— Это их потеря, — сказала Сейдж, толкнув Джонаса локтем. — И наше приобретение. Что бы мы делали без тебя, твоих книг и твоего ума, которые помогают нам…
Рив прочистил горло, и Сейдж тут же умолкла.
— Помогают вам в чем? — допытывалась Вири.
Сейдж проигнорировала её, повернувшись к Риву с обвиняющим блеском в глазах:
— И вообще, что она здесь делает? Полагаю, есть веская причина, по которой ты привел охотника в квартиру Джонаса?
— Вири сейчас не на охоте, — сказал Рив.
— Эм, вообще-то, на охоте, — нахмурившись, поправила его Вири. — Я всегда на охоте.
Джонас оставался невозмутимым, но Сейдж напряглась и перенесла вес на другую ногу. Вири сделала то же самое; сердце забилось чаще, она приготовилась к неминуемой атаке.
Рив мягко шагнул между ними:
— Тише, мы здесь все друзья. — Он успокаивающе положил руку на плечо Сейдж. — Позвольте перефразировать: Вири — охотник, но прямо сейчас она не охотится.
— Должна бы, — Вири нахмурилась еще сильнее. — И мы абсолютно точно не друзья. Если бы мне не грозила тюремная камера рядом с вами, я бы всех вас потащила прямиком в Андерлок.
— Поздравляю, Рив, — отрезала Сейдж. — Настоящий подарок судьбы.
Вири сузила глаза:
— Он меня не ловил. Это он был дураком, который сам попался.
Сейдж фыркнула:
— Забавно. А я могла бы поклясться…
— Сейдж, — негромко произнес Рив, но прежде чем он успел продолжить, в дверь трижды громко постучали. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь просунул голову привлекательный молодой человек. Его телосложение было схожим с телосложением Рива — широкоплечий, высокий, излучающий уверенность, — но кожа была смуглой, глаза карими, а темные волосы до плеч лежали небрежной волной. На брови виднелся жуткий шрам, который, как ни странно, лишь добавлял ему шарма. Или добавлял бы, если бы он не был еще одним проклятым Древними жнецом: черные вены расползались по его рукам, скрываясь под плащом.
— Привет, Ардин, — поприветствовал его Джонас с дружелюбной улыбкой. — Мы не ждали…