Костяшки пальцев Вири побелели от того, как сильно она сжала кинжалы; её гнев был ничуть не слабее его ярости.
— Конечно, ведь до сих пор ты так блестяще всё объяснял! Ты правда думал, что я буду сидеть и хлопать глазами с твоей «нянькой», пока ты не соизволишь вернуться?
Его глаза сузились.
— Если бы ты просто подождала…
— РИВ! — пронзительный крик Сейдж перекрыл раскаты грома, в её голосе звенело предупреждение.
Рив резко расширил глаза — он увидел то же, что и Сейдж. Он мгновенно сорвался с места, прыгнув в сторону Вири, как раз когда из теней возникли восемь новых жнецов. Один из них с невозможной скоростью метнул зловещий красный кинжал…
Прямо в сердце Вири.
13
Рив успел повалить Вири как раз вовремя, сбив её с ног и навалившись всей своей массой с такой силой, что у неё вышибло весь дух. Но прежде чем она успела оттолкнуть его, его болезненный стон заставил её замереть.
— Рив? — прохрипела она и ахнула, увидев красный кинжал, торчащий у него в боку — тот самый, что предназначался ей. — Ты ранен!
— Поднимай задницу, иначе мы оба трупы, — прорычал он, вставая на ноги и выдергивая клинок из своего тела с тошнотворным чавкающим звуком.
Желудок Вири скрутило от этого звука, а затем — от вида крови, хлынувшей из его раны. Но возобновившийся лязг стали подтвердил, что Рив не преувеличивал: Сейдж и Ардин сдерживали жнецов, но врагов было слишком много. Рив уже бросился вперед, и Вири, не раздумывая, метнулась следом, машинально встав к нему спиной. На них тут же набросились четверо жнецов, нанося быстрые и яростные удары, пока трое других атаковали Сейдж и Ардина. Куда делся восьмой, Вири не видела: хаос битвы и ярость шторма не давали сосредоточиться ни на чем, кроме желания выжить.
— Пригнись! — рявкнул Рив, и она мгновенно упала, чувствуя поток воздуха от его меча, когда он крутанулся на месте, разрубая одного из нападавших пополам.
— Берегись! — закричала Вири, вскакивая, чтобы заблокировать клинок другого жнеца, нацеленный в шею Рива. Она пошатнулась под его мощью, но успела ударить коленом в пах, и когда тот согнулся, вогнала свой кинжал ему в грудь.
— Слева! — крикнул Рив, но Вири уже во второй раз за ночь оказалась на земле: на неё набросилась женщина, клацающая зубами, как дикий зверь, и пытающаяся выцарапать ей глаза длинными ногтями.
Вири зашипела от боли, когда когти разорвали щеку, но не обратила на это внимания, отчаянно брыкаясь, пока противница не соскользнула в сторону. Вири успела выставить кинжал между ними, и жница, не заметив оружия, сама напоролась на него.
Вири выползла из-под умирающего тела, сглатывая подступившую тошноту. Ей приходилось убивать и раньше, но обычно она старалась брать жнецов живыми. Сегодня она отняла уже две жизни… и это были лишь двое из множества тел вокруг.
Ей хотелось хотя бы секунду перевести дыхание, но бой продолжался. Она поднялась, выхватила из сапога последний кинжал и вернулась в схватку.
Шторм бушевал над ними, такой же беспощадный, как и жнецы, но Вири, Рив, Сейдж и Ардин были не менее свирепы. Они сражались плечом к плечу, спина к спине, словно делали это годами. Они начали теснить врагов, монстры падали один за другим, пока, наконец, в живых не остались только они четверо. Тяжело дыша, покрытые кровью и грязью, которую даже дождь не мог смыть, они стояли над телами поверженных врагов.
Словно природа знала, что схватка окончена, буря начала стихать: ветер утих, ливень сменился мелкой моросью, а гром и молнии ушли вдаль.
— Как всегда, — буркнула Сейдж, глядя в небо. Её бежевая броня была так перепачкана, что она казалась живым мертвецом.
— Все целы? — спросил Рив, его серебристые глаза внимательно осматривали каждого, задерживаясь на расцарапанной щеке Вири и разорванном плаще там, где кинжал задел её руку.
— «Целы» — понятие относительное, — ответила Сейдж, ощупывая огромную шишку на голове. Её фиолетовые волосы от дождя стали почти черными. — Но я жива.
— Я тоже, — отозвался Ардин. Его темный взгляд сканировал тени переулка, проверяя, не затаились ли поблизости еще жнецы. — Думаю, здесь чисто.
— Вири? — настаивал Рив. — Ты как?
Она кивнула, солгав. Физически её раны были поверхностными. Но ментально она была в смятении — не только из-за самого боя, но и из-за того, с кем она сражалась. У неё было столько вопросов, что она не знала, с чего начать, но прежде чем она успела собраться с мыслями, тихий всхлип заставил её резко обернуться и вспомнить, зачем жнецы вообще оказались в этом переулке.