Дети.
Ардин стоял ближе всех к той кучке, что жалась под полуразрушенным навесом заброшенного здания. Он медленно подошел к ним, подняв руки в успокаивающем жесте:
— Вы теперь в безопасности. Не бойтесь, мы здесь, чтобы помочь.
Некоторые дети начали рыдать — то ли от облегчения, то ли от запоздалой реакции на пережитый кошмар. Сердце Вири сжалось, но её мучил один насущный вопрос. Она осторожно приблизилась. Она знала, как ужасно выглядит — в грязи, с кровью, текущей по поцарапанному лицу, — но натянула на губы ободряющую улыбку, пока Ардин разрезал путы, и спросила:
— Кто-нибудь помнит, откуда вас сегодня привезли? Были ли там другие дети?
Они покачали головами, но мальчик примерно возраста Джессалин дрожащим голосом ответил:
— Только мы, но они сказали, что везут нас к остальным.
Вири мысленно выругалась, но улыбки не убрала:
— Вы слышали, чтобы они говорили что-то еще?
Девочка того же возраста прошептала:
— Они назвали нас «запасными». Я… я не знаю, что это значит.
На этот раз её внутреннее проклятие было куда более грязным. Похоже, Жнец-Жрец перестраховывался, набирая с запасом, чтобы гарантированно получить те пятьдесят детей, которые были нужны для жертвоприношения.
— Хорошо, — мягко сказала Вири, — спасибо за… — Она замерла, когда Ардин разрезал последнюю веревку. Лицо Вири побледнело: она осознала, что детей всего две группы, а не три. Восемь человек.
Их должно было быть двенадцать.
Она резко обернулась и встретилась взглядом с Ривом — в тот же миг он понял всё сам.
— Восьмой жнец, — выдохнула она, вспоминая того, кого упустила из виду в пылу сражения. — Они сбежали. И забрали с собой четверых детей.
Рив выругался, провел ладонью по лицу и пошатнулся.
Именно это покачивание вывело Вири из оцепенения, но она не успела ничего спросить, как яростный голос прошипел:
— Это всё твоя вина!
Вири развернулась на слова Сейдж и увидела, как жница мечет в неё убийственные взгляды.
— Моя вина? — недоверчиво переспросила Вири. — Что я такого…
— Тебя здесь быть не должно, — отрезала Сейдж, сокращая дистанцию и тыча пальцем в лицо Вири.
Возвращение негодования обожгло Вири, как пламя:
— О чем ты говоришь? Я помогла вам!
— Ты только путалась под ногами! — выплюнула Сейдж. — Если бы Рив не тратил время на спасение твоей задницы, мы бы прикончили ту вторую группу, прежде чем они успели бы улизнуть. — Она снова ткнула её пальцем. — Ты причина, по которой мы потеряли тех детей!
Вири отшатнулась от этого обвинения. Часть её хотела кричать в свою защиту, другая — шептала, что, возможно, Сейдж права. Но прежде чем она успела решить — ярость это или раскаяние, — Рив шагнул вперед, чтобы разнять их, но вдруг споткнулся и рухнул на одно колено. Он издал стон, скрючившись и прижимая руку к боку.
К тяжелой, кровоточащей ране.
— Рив! — вскрикнула Сейдж, бросаясь к нему, и Вири оказалась рядом в ту же секунду.
Вири совершенно забыла о его ране от кинжала, особенно после того, как он сражался с такой легкостью, словно и вовсе не был травмирован. Она полагала, что ускоренное исцеление жнецов помогло ему, но теперь…
Теперь она была не так уверена.
— Я в порядке, — прохрипел он, пытаясь снова подняться, но не в силах выдержать собственный вес.
— Дай глянуть. — Сейдж отшвырнула его руку и резко выдохнула, увидев рану. — Древние!
Вири наклонилась, чтобы посмотреть, и её едва не стошнило. Тревожила не только глубина раны, но и кожа вокруг неё, которая под потоками крови приобрела неестественный зеленоватый оттенок.
— Почему она так выглядит? — прошептала Вири, опасаясь, что уже знает ответ.
Яд.
Сейдж не стала подтверждать её страхи, лишь приказала:
— Хватай его за другую руку. — И добавила, обращаясь к Риву: — Нам нужно доставить тебя к Джонасу. Сейчас же.
— Дети… — процедил сквозь зубы Рив.
— Я доставлю их всех в безопасности по домам, — отозвался Ардин, возникший рядом так тихо, что Вири этого не заметила.
Она хотела было возразить — сама мысль о том, чтобы оставить детей на попечении жнеца, противоречила всему, во что она верила, — но когда Рив снова застонал, её захлестнула вина. Он принял этот удар на себя, спасая её. Она была в долгу перед ним, даже если это означало довериться тому, чья сама природа по определению не заслуживает доверия. Ардин рисковал жизнью этой ночью, спасая детей — как и Рив с Сейдж, к бесконечному удивлению Вири, — поэтому она должна была надеяться, что его стремление защитить их означает, что он не передумает и не причинит им вреда.