— Я дошел только до буквы «Н», — ответил он. — Сейчас, полистаю вперед. — Страницы зашуршали. — Прямого названия нет, но есть упоминание Weepus Wraithos — Плачущий Призрак — этимология почти идентична. — Он прищурился и начал читать вслух: — «Плачущий Призрак — это яд, полученный из смеси призрачной крови и слез дракона. Жидкая форма вызывает быструю смерть, но больших страданий можно достичь, пропитав им предметы, особенно оружие, так как эффект становится более длительным и мучительным. Симптомы включают позеленение плоти вокруг раны, черную желчь, жар, озноб…»
Он перечислял список, а Рив слабо кивал в такт каждому пункту.
— Это он, — сказала Сейдж с оттенком удивления. — Там написано, как его вылечить?
Джонас покачал головой и постучал по своей книге:
— Здесь нет. — Он посмотрел на Уинтер. — У тебя?
Уинтер уже снова была поглощена своим руническим фолиантом, что-то бормоча под нос и быстро строча на клочке пергамента. На лбу пролегла морщинка сосредоточенности, но она разгладилась, когда девушка подняла взгляд.
— Кажется, я нашла. — Она перечитала написанное, и морщинка вернулась. — На самом деле это простое противоядие, хотя, полагаю, для него нужны редкие магические ингредиенты и тот, кто умеет читать руны, так что «простое» — может, и не самое подходящее слово…
— Не хочу торопить, — прохрипел Рив, одной рукой сжимая живот, а другой прижимаясь к ране, — но если у тебя нет целой бочки того чистящего порошка, тебе стоит поторопиться с лекарством.
Угроза того, что его стошнит снова, заставила Уинтер действовать мгновенно. Она сдергивала с полок разноцветные ингредиенты и спешила к террариуму, срывая ассорти из растений, включая два лепестка ангельской розы, которые продолжали светиться даже после того, как были отделены от стебля. Комнату наполнил густой цветочный аромат, заставивший Джонаса расчихаться, но, несмотря на слезящиеся глаза, он с благоговением наблюдал, как работает Уинтер.
Это не была алхимия в чистом виде — та требовала магического преображения материи и заставила бы её использовать крупицы элликсена, сохранившиеся после Наделения, что было не только невероятно опасно, но и строжайше запрещено. Но, так или иначе, создание зелий оставалось опасным искусством, особенно при использовании нестабильных магических компонентов. Уинтер выучилась всему сама, и хотя она называла себя новичком, Вири не могла представить, что доверит свою жизнь — или, как сейчас, жизнь Рива — кому-то еще.
— Готово, — объявила Уинтер, закупоривая стеклянный флакон и встряхивая его. Жидкость внутри была розовой и мягко светилась от лепестков. — Кто из вас двоих знает Эштона дольше всех?
Она переводила взгляд с Сейдж на Джонаса, не замечая, как Вири окаменела на диване.
— Зачем? — осторожно спросила Сейдж.
— Кровь призрака — скверная штука, — сказала Уинтер. — Она воздействует не только на тело, но, как и сами призраки, атакует разум и дух. По крайней мере, так гласят легенды. — Она пожала плечами. — Суть в том, что чтобы кровь призрака не осталась в психике Эштона даже после очистки тела, зелье должен дать человек с сильной эмоциональной связью, выкованной годами. Чем дольше вы знакомы, тем глубже связь — это гарантирует, что зелье будет достаточно сильным, чтобы вытравить из его системы все следы этой скверны.
Наступила тишина, пока Сейдж не произнесла:
— Это вообще не имеет никакого смысла.
Уинтер снова пожала плечами:
— Магия редко имеет смысл. Поэтому она такая интересная.
— Совершенно согласен, — восторженно отозвался Джонас, подпрыгивая на месте.
— Так кто же это? — надавила Уинтер, протягивая жнецам розовый флакон.
Никто из них не пошевелился. Их глаза метнулись к Вири, сердце которой забилось в ушах.
Рив рядом с ней откашлялся, и легкий поворот её головы заставил их взгляды встретиться. Несмотря на болезненный вид, он все еще был невыносимо красив, но теперь в его глазах читалось что-то еще — вызов и вопрос — он ждал, что она сделает.
У неё было мало вариантов. Она уже ступила на этот путь — поворачивать назад было поздно.
— Это я, — призналась Вири, дрожа, и направилась к подруге. — Я знаю Рива дольше всех.
Темные брови Уинтер взлетели вверх:
— О чем ты? Ты познакомилась с ним только после того, как его арестовали на прошлой неделе.
Вири покачала головой:
— Я знаю его с четырех лет.
Уинтер резко вдохнула:
— Ты чего?!
— Тринадцать лет, — подтвердила Вири, чувствуя странное облегчение от того, что правда наконец вырвалась наружу. Или одна из правд. Другая была на подходе — она чувствовала это.