— Ты знаешь, что это значит, — мрачно произнесла Сейдж. — Если они идут на такой риск, с такой охраной… и эти дети считались «запасными»… причина может быть только одна.
Джонас побледнел:
— Комета должна быть уже близко.
— Какая комета? — нахмурилась Уинтер. — И о каких детях вообще речь?
— Значит, сегодня, — Вири смотрела только на Рива, — когда ты вырубил меня магией — и лучше поверь, мы еще поговорим об этом позже — это было для того, чтобы спасти детей? Чтобы они не стали частью жертвоприношения Авроры?
— Скорее, чтобы замедлить процесс, — ответил Рив. — Мы не можем контролировать движение кометы, но дети… Если нужно пятьдесят человек, то каждого спасенного нами ребенка приходится заменять похищением другого. — Он пожал плечами. — Мы сделали всё, что могли, с той ограниченной информацией, что у нас была.
Вири с трудом верила в услышанное, но в голове билась одна мысль:
— Почему ты просто не сказал мне?
Рив твердо посмотрел ей в глаза:
— Ты бы поверила?
— Я…
— Не ври.
Вири отступила на шаг, досадуя, что он прав. Она бы ни за что не поверила, что жнец может защищать детей, а не вытягивать из них силу — если бы не видела этого своими глазами.
Разозленная на Рива, на себя и на тот факт, что они спасли восемь детей, но потеряли четырех — чего могло бы не случиться, знай она, что происходит, — Вири с горечью бросила:
— Сейдж обвиняла меня раньше, но большая часть этого — твоя вина. Кажется, я еще никогда не ненавидела тебя так сильно, как сейчас.
— Нет, — Рив оставался непоколебимо спокойным. — Ты ненавидишь того, кем, как тебе кажется, я являюсь. Есть разница.
Прежде чем Вири успела ответить или хотя бы осознать его слова, Уинтер закричала:
— ИЗВИНИТЕ! — Все взгляды скрестились на ней. — Кто-нибудь может объяснить, о чем вы, черт возьми, говорите? Какое еще жертвоприношение?!
Вири с виноватой гримасой вкратце ввела подругу в курс дела. Она старалась быть лаконичной, закончив на том, что им до сих пор неизвестны ни место, ни время проведения жертвоприношения Авроры, ни то, что именно Брэдан намерен сделать с силой кометы, если всё пойдет по его плану.
К тому времени, как Вири закончила, лицо Уинтер приобрело болезненно-зеленый оттенок, но не она одна была во власти сильных эмоций. Сейдж, казалось, готова была броситься на Вири за всё то, что та сказала о смертоносных намерениях Брэдана, а Джонас вытащил Уолната из кармана и прижал кролика к груди, ища утешения. Только Рив сохранял невозмутимость, снова глядя вверх сквозь стеклянный купол, где вода уже стала светлее — приближался рассвет.
— Аврора… Аврора… — Уинтер повторяла имя, её взгляд подернулся дымкой раздумий. — Почему это звучит так… знакомо? — Она моргнула, охнула и бросилась к своему книжному шкафу, сдергивая оттуда еще один толстый том, обложка которого была усыпана падающими звездами и яркими планетами.
— Комета Авроры… я уверена, что уже читала о ней раньше, — пробормотала Уинтер, лихорадочно перелистывая страницы, пока садилась на диван. Вдруг она издала победный возглас: — Нашла!
Она положила книгу на колени и ткнула пальцем в открытую страницу. Все тут же сгрудились вокруг неё: Вири села рядом, а Рив, Сейдж и Джонас встали плечом к плечу, наклоняясь для лучшего обзора. Текст был написан неразборчивыми рунами, а в углу мерцала золотом иллюстрация: двое сияющих существ в страстных объятиях.
— Эта комета — часть Adastrum Devotis, «звездных любовников», — перевела руны Уинтер.
— Часть? — переспросил Рив, рассматривая рисунок.
— Аврора — одна из пары, первая из двух комет, которые появляются раз в двести лет, — пояснила Уинтер, бегло просматривая страницу. — Легенда гласит, что она и её возлюбленный, Орион, были магами такой невероятной силы, что всякий раз, когда они прикасались друг к другу, мир содрогался в самом основании. Разрушения, которые они сеяли, угрожали всему живому, поэтому Старейшие маги изгнали их на небеса, обрекая на вечную разлуку. Орион вечно тянется к своей возлюбленной, но никогда не может дотянуться. — Уинтер провела рукой по обнимающейся паре. — Комета Авроры и комета Ориона — где одна, там и другая, на всю вечность.
— Очень депрессивная история, — сказал Джонас, прижимая Уолната ближе. — Почему так мало легенд имеют счастливый конец?
— Депрессивная или нет, — отрезала Уинтер, всё еще вчитываясь в руны, — у меня есть хорошие новости, плохие новости, еще больше плохих новостей и, наконец, очень хорошие новости.