— Мы с Сореном несколько месяцев назад разбирали для Сариэль бумаги — самые настоящие архивы, никакой эвфемистики. — Она поморщилась, поняв, что теперь никогда не сможет слышать это слово без ассоциации с Ривом. — Я споткнулась о стопку коробок, а он подхватил меня как раз в тот момент, когда вошла Мюриэл. При её плохом зрении того, что наши руки были друг на друге, хватило, чтобы она решила, будто мы вовсю целуемся. — Снова прочистив горло, Вири призналась: — Вот что подало мне идею сегодня. Как только я поняла, что это она идет к нам, я подумала… — она замолчала, не желая — и не имея нужды — подбирать слова для того, что они только что совершили.
Секундная тишина — и Рив произнес:
— Хитроумный план. Но у меня один вопрос. — Он сделал шаг вперед, отчего и без того узкий проход показался еще теснее. — Если Мюриэл приняла ваши невинные объятия за поцелуи, зачем тебе было на самом деле целовать меня, если ты могла просто повторить то, что делала в прошлый раз?
Во рту у Вири пересохло. Вся защита рухнула, когда она с мучительной ясностью осознала: Рив прав. Им не нужно было целоваться по-настоящему, чтобы продать этот обман.
Она снова прочистила горло и пошла ва-банк:
— Уинтер говорит, что медицина совершенствуется с каждым днем, так что я не хотела рисковать — вдруг Мюриэл нашла новое лечение для зрения. — Древние, ну и жалкая отговорка. — К тому же, — продолжила Вири, небрежно взмахнув рукой, — я бы не назвала то, что было, настоящим поцелуем. Мы сделали то, что должны были, и никогда больше об этом не вспомним, раз уж нам обоим это так явно претило.
— Очевидно, — повторил Рив, и в его голосе теперь слышалась ирония. — Потому что я жнец, а ты охотник, и единственное, что когда-либо будет между нами — это ненависть.
Вири чопорно кивнула:
— Именно.
Его насмешка усилилась. Серебристые глаза затанцевали, когда он сделал еще один шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он не дотронулся до неё, но близость была такой, что она с трудом сдерживала желание растаять, прислонившись спиной к полке.
— Есть только одна проблема, — промурлыкал Рив, наклоняясь к ней; его губы замерли всего в дыхании от её рта. — Мне это не было противно.
Вири замерла от этого признания, но он не остановился, приближаясь еще ближе. Его губы едва касались её, шепча слова, от которых предательская дрожь пробежала по её позвоночнику:
— Ты можешь лгать себе сколько угодно, Маленькая Тень, но в следующий раз, когда ты попросишь меня поцеловать тебя, мы оба будем знать, что это потому, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.
Мурашки, пробежавшие по всему телу, спутали мысли Вири, лишая её последних остатков самоконтроля, необходимых, чтобы не податься вперед и не прильнуть к нему снова. Вместо этого она каким-то образом сумела хрипло выдавить:
— Этого никогда не случится.
Тихий смешок прямо ей в губы.
— Посмотрим.
Его глаза бросали ей вызов, а на уголках губ играла понимающая улыбка…
Но затем он внезапно отступил. Неожиданная потеря опоры заставила Вири пошатнуться вперед, прежде чем она успела взять себя в руки.
— У нас почти не осталось времени, — сказал Рив, расправляя рукава. Он снова стал сама деловитость, как будто их интимного обмена репликами никогда не было. — Нужно ускорить поиски, пока нас не поймали по-настоящему. — Он огляделся, нахмурив брови, а затем обернулся к ней с задумчивым видом: — Та магия, которую ты чувствуешь — твоя повышенная чувствительность, — насколько она сильна?
Вири всё еще пыталась прийти в себя, пытаясь осознать, что только что произошло между ними — как физически, так и словесно, — но она мысленно встряхнулась и ответила:
— Мне не с чем сравнить, но я знаю, что это ненормально.
— Она реагирует только на защитные чары?
— Нет, на любой элликсен, но защитные чары чувствуются сильнее всего.
Задумчивое выражение Рива стало еще глубже, хотя сказал он довольно странную вещь:
— В этом есть смысл. — Его лицо прояснилось, когда он снова сфокусировался на ней. — У меня есть идея. Если карта и талисман всё еще в зачарованном сундуке и где-то в этой комнате, ты должна почувствовать их и вывести нас прямо к ним.
— Я ничего не чувствую, — возразила Вири.
— Это потому, что я еще не сказал тебе как, — ответил Рив. — Просто закрой глаза и доверься мне.
— Я не доверяю…
— Доверяешь. А теперь замолчи и закрой глаза.
Глаза Вири сузились.
— Не смей говорить мне «замолчи».
— Не говори мне, что не доверяешь, после того как только что держала свой язык у меня во рту.