— Вам не кажется, что оператор уже выпил более чем достаточно? — поинтересовался я у продюсера, который, несомненно, тоже выпил более чем достаточно.
— Он в порядке. Я уже работал с ним прежде. Он всегда выпивает на ночь бутылку виски. Не беспокойтесь.
Но от такого сообщения спокойствия у меня не прибавилось.
В пять утра я встал — до восхода солнца и задолго до пробуждения кого-либо из наших. Часам к девяти некоторые из участников съёмок начали подтягиваться в ресторан — с красными глазами и тяжким похмельем. Н в ресторане их встречали известием о том, что яйца все вышли, бекон вышел и даже шеф-повар вышел — попытаться раздобыть продукты. Менеджер к этому времени освоил искусство быть невидимым, а его вечно улыбающийся помощник сумел выучить несколько английских слов и мог теперь в ответ на гневные тирады клиентов пожелать им “приятно провести день”.
Одним из последних в ресторан спустился продюсер. Его глаза скрывали тёмные очки спортивного стиля, а его щетина больше не выглядела “артистической”. Ему был срочно необходим не менее чем целый кофейник чёрного кофе.
— Мы, кажется, собирались выехать на рассвете? — напомнил я, постаравшись вложить в эту фразу побольше яда.
— Будем понемногу приучать группу к дисциплине, — пробормотал он, не выпуская из губ сигарету. — Постепенно. Если не хочешь сломать палку, гни её медленно…
— Они уже все и согнуты, и сломаны, — ответил я. — Вы видели наших актёров? Тростник, ветром колеблемый. А в глаза им заглядывали? Как будто провели часов четырнадцать в самолёте.
— Пусть наденут солнечные очки.
— Все? Включая соблазнительницу?
Надо заметить, что именно очи красавицы (крупный план) должны были стать главной приманкой для троих персонажей клипа и заманить к пивному их уделу.
— А её снимем завтра, — решил продюсер, налил себе полную чашку чёрного кофе и отпил. — Бббб-бррр! — тут же скривился он. — На вкус как горячий солидол!
Тем не менее смазка подействовала, и продюсер наконец пришёл в себя достаточно, чтобы скомандовать группе выдвижение в Сэм.
— Где именно снимаем? — поинтересовался его ассистент.
— Там, где мы вчера были.
— Мы вчера много где были.
— Просто езжайте за мной!
Оператор с продюсером в чёрном слабомодифицированном “джипси” возглавили кортеж. Несколько раз они останавливались и принимались искать ориентиры, напоминая охотников за сокровищами. Наконец они нашли место для начала съёмок. Поскольку фотогеничный игрок в поло ещё не приехал, для начала мы решили снять мотоциклиста. Жалко только, что снимали его не так, как снимают часовых. Его бы из винтовки снять, а не камерой. От него всего-то и требовалось — проехать на мотоцикле по пустыне. И ведь я его спрашивал, хорошо ли он водит мотоцикл, а он заявил, что он прирождённый мотогонщик. Но уже на репетиции он исхитрился сломать что-то важное в коробке передач, так что пришлось вызывать механика из Бомбея, что обошлось в копеечку и отняло у нас два бесценных дня съёмок.
Поэтому мы перешли к “джипси”.
— Надо снять его во всю ширину кадра, — предложил я. — Широкоугольником.
Установили камеру, продюсер предложил мне глянуть сквозь объектив.
— Недостаточно широко, — заметил я.
— Для Индии — широко, — возразил продюсер.
— То есть как это? Широкий кадр есть широкий кадр, где его ни снимай!
— Поверьте мне. Этого вполне достаточно.
— Но я хочу кадр шире! — настаивал я, чувствуя себя капризным ребёнком, который вот-вот закатит родным истерику. Вероятно, я именно так и выглядел в этот момент. Чтобы успокоить меня, продюсер сделал вид, будто согласился, а я совершил ошибку — не проконтролировал его. Позже, смотря уже готовый ролик, я увидел, что продюсер провёл-таки свои взгляды на ширину кадра. И не только в этом случае.
Мы “завершили” первый день съёмок поездкой за добрую сотню километров к железнодорожному переезду, затерянному в пустыне. Для меня это было неожиданностью — о съёмках здесь мы ещё не договорились окончательно. Ещё более неожиданным стало решение продюсера снимать соблазнительницу.
— Разве мы не договорились, что её будем снимать завтра?
— Не беспокойтесь, она уже в форме. К тому же всё равно в кадре перед ней проедет поезд — кто там её разглядит?