А ведь жил-был когда-то хороший мальчик, учился в советской школе, носил, как и все, значок октябренка, потом пионерский галстук, ходил строем на линейку, гонял во дворе мяч, собирал металлолом и макулатуру. А в воскресенье втихую от мамки бегал с ватагой пацанов в соседний поселок, чтобы, взобравшись на стену летнего кинотеатра, смотреть «Анжелику и короля». Но вдруг мальчонку постигла семейная драма. Папаня запил и занялся непотребством. Затем глава семейства от избытка недобрых чувств взялся лупить маманю, его, хорошего мальчика, младших братишек и дворового бобика. Потом родитель и вовсе сгинул. С тех пор детское сердце окаменело навек. Вот так и ходит теперь, вернее, ездит в своем старом Запорожце по белому… нет, черному перестроечному свету человек с каменным сердцем. И нет нигде ему милости Божьей. Только логово чертей ему пристанище…
Натаха рисовала в уме разные картинки, оправдывающие поступок несостоявшегося насильника, и все ее размышления невольно замыкались на том, что во всем виновна христопродавица Перестройка. Это от нее, лихоимки, запаршивел весь честной люд. Ее Наташа винила во всех своих бедах.
Старшая сестра бросила своего рукастого мужа подкаблучника и укатила с престарелым греком на средиземноморские брега, прихватив любимого племяша. Братишка, с тех пор как подался на заработки в Польшу, и носа не казал. Папа стал часто пропадать, оправдываясь командировками.
Девчонка не сразу поняла, что ее предали, когда отец, вернувшись из так называемой «командировки», принялся молча собирать вещи. Мама даже не спросила ни о чем, развернулась и ушла. Не перенеся удара, она угасла в считанные дни накануне Первомая.
Наташка тряслась, как подключенная к электрическому проводу. Поминальный плач разрывал ей грудь. Она не знала, кого ей было так нестерпимо жаль – маму, себя или советского мальчика с каменным сердцем. Внутри нее металась пичуга, расшибаясь в кровь о ледяные глыбы страха, предательства, одиночества и разочарования.
Выбравшись, наконец, из ванной, она отправилась в необжитую угловую комнату. Открыв покалеченную временем дверцу плательного шкафа, она принялась перерывать его содержимое, и этот процесс впервые не доставил ей удовольствия. Она хотела поскорее найти среди целой кучи претенциозного, порой безвкусного хлама мамино крепдешиновое платье. Девушка делала это так энергично, словно опаздывала на самолет, а билет как раз находился в шкафу, среди бесчисленных нарядов, сильно мешающих поиску.
Наконец платье было найдено. Наташа тряхнула мокрой челкой, вытянула перед собой руки, сжимая в них легкую одежду из темно-синего в белый горох, слегка просвечивающего материала. В два прыжка она оказалась у старинного, до потолка зеркала. С особой осторожностью расстегивая миниатюрные пуговки, девушка освободила на платье ворот. Сбросив халат, модница нырнула голым телом в прохладную волну ткани. Из зеркала на нее оценивающе смотрела премилая барышня, и это была она – Наталья Острякова. При виде самой себя – новой, нежной, как утренний цветок, загадочно-утонченной, девушка долго не могла отвести взгляда от отражения, удивляясь и постепенно привыкая к чудесной метаморфозе. «А ведь прав этот сукин сын, не нужно мне носить короткую юбку. В длинном мне гораздо лучше», – думала юная леди, разглядывая себя со всех сторон, и вскоре ее неуемное горе сжалось до размеров горчичного зерна, после чего и вовсе исчезло, как не бывало…
…Острякова обладала врожденной настырностью, присущей всем Львам. Вчерашнее происшествие здорово взбудоражило ее бойцовский дух, который во время отсидки у родных пенат спал мертвым сном. И теперь она, как непуганая идиотка, вооруженная здоровым пофигизмом, направляла целый карательный отряд на приступ неприятельской цитадели.
Пробудившись с петухами, Наталья твердо решила добыть поджидающий ее в сельскохозяйственных угодьях вожделенный заработок назло всем врагам. Под врагами подразумевались: ее экс-директор, несостоявшийся насильник и госпожа Перестройка в образе старухи с косой. Себе в союзники она записала Степана Михайловича и его односельчан. Интуиция подсказывала ей, что с этими людьми можно ходить в разведку.