«Неужто повеса догадался, что графиня подслушивает? Гром и преисподняя! До чего ловко! Да, он мастер. Что ж, будем осторожнее».
Ришелье не ошибся: графиня слышала весь разговор, и каждое слово д'Эгийона проникало ей прямо в сердце; она жадно впитывала это сладостное признание, смаковала изумительную душевную тонкость человека, который даже другу и наперснику не выдал секрета их минувшей связи из опасения бросить тень на ее образ, быть может, все еще ему дорогой.
— Итак, ты отказываешься?
— Да, дядя, от этого я отказываюсь, потому что, к несчастью, уверен, что это невозможно.
— Попробуй хотя бы, несчастный!
— Но как?
— Горе мне с тобой! Ты же будешь видеться с графиней каждый день. Понравься ей, черт возьми!
— Ради карьеры? Нет, нет!.. Если бы, питая этот умысел, я имел несчастье ей понравиться, я тут же умчался бы на край света, потому что мне было бы стыдно за самого себя.
Ришелье почесал себе подбородок.
«Дело сделано, — подумал он, — или д'Эгийон дурак».
Внезапно внизу, во дворах, поднялся шум, и несколько голосов вскричали: «Король!»
— Черт побери! — воскликнул Ришелье. — Король не должен видеть меня здесь, я исчезаю.
— А я? — спросил герцог.
— Ты — другое дело, ты должен ему показаться. Останься здесь… Останься… И ради Бога, не отвергай все заранее.
С этими словами Ришелье устремился к выходу на лестницу для слуг, бросив герцогу:
— До завтра.
88, КОРОЛЕВСКАЯ ДОЛЯ
Оставшись один, герцог д'Эгийон испытывал поначалу некоторое замешательство: он прекрасно понял все, что сказал ему дядя, прекрасно понял, что г-жа Дюбарри подслушивала и, наконец, что в нынешних обстоятельствах человеку большого ума необходимо обладать также и пылким сердцем, чтобы самому справиться с ролью, которую старый герцог предлагал разделить на двоих.
Прибытие короля весьма удачно прервало объяснение, в коем г-н д'Эгийон поневоле проявил себя таким пуританином.
Маршал был не из тех, кого можно долго водить за нос, а главное, не из тех, кто позволяет другим красоваться достоинствами, которых недостает ему самому. Но теперь, когда д'Эгийон остался один, у него было время подумать.
Король в самом деле приехал. Его пажи уже отворили дверь передней, и Самор бросился навстречу монарху, клянча конфет с той трогательной бесцеремонностью, за которую король, если он был не в духе, частенько и весьма больно трепал юного африканца за уши или хлопал по носу.
Король расположился в кабинете с китайскими безделушками, и д'Эгийон окончательно убедился в том, что г-жа Дюбарри не пропустила ни слова из его беседы с дядей, поскольку сам он теперь прекрасно слышал разговор короля с графиней.
Его величество казался усталым, словно от неподъемной ноши; сам Атлас, двенадцать часов кряду продержав небесный свод на плечах, не испытывал вечером такого изнеможения.
Людовик XV принял слова благодарности, похвалы и ласки, которыми осыпала его любовница; он выслушал, какие отклики вызвало отстранение г-на де Шуазеля, и это его весьма позабавило.
Затем г-жа Дюбарри решила рискнуть. Было самое время приступить к политике: а графиня к тому же чувствовала в себе такие силы, что сдвинула бы с места одну из четырех частей света.
— Государь, — начала она, — вы разгромили и разрушили то, что было, — и это прекрасно, это превосходно; однако теперь пора приступить к строительству.
— О, все уже сделано, — небрежно обронил король.
— У вас уже есть кабинет министров?
— Да.
— Вот так, сразу, с пылу, с жару?
— Но до чего же безмозглые вокруг меня люди!.. Вы женщина, вот вы мне и скажите: прежде чем прогнать повара, о чем у нас с вами на днях шел разговор, неужели вы не присмотрите себе другого?
— Скажите мне еще раз: вы в самом деле уже назначили министров?
Король приподнялся на софе, на которой он скорей возлежал, чем сидел, опираясь главным образом на плечи прекрасной графини, служившие ему подушкой.
— Вы что-то слишком беспокоитесь об этом, Жаннета, — заметил он, — можно подумать, что вы знаете мой выбор, не одобряете его, и у вас есть кого предложить взамен.
— Ну… — отвечала графиня, — в сущности, в этом нет ничего невозможного.
— В самом деле? У вас есть на примете кабинет министров?
— Главное, что он уже есть у вас! — возразила она.
— Но помилуйте, графиня, ведь к этому меня обязывает мое положение. Ну-ка, поглядим, кого вы мне прочите?