Властелин Мира направил Жезл Силы на Хьянь Ю. Сфера Исполнения сомкнулась вокруг стройной фигуры повара. Молекулы его тела мгновенно распались на атомы, которые, перестроившись, слились в единый кристалл атомарной соли – твердый, как сталь, и прозрачный, как живородящее стекло.
– Теперь ты соответствуешь. – Властелин удовлетворенно отпустил Жезл Силы.
Хьянь Ю поставили в центре Главной Праздничной Кухни в назидание поварам.
Восходящее и заходящее солнце сверкало на его солёном лбу холодным светом, словно нож для нарезания Окорока Небесного Борова.
КОГДА ААБЕР, DANNO И ЕАНЬ УЗНАЛИ
О СУДЬБЕ ИХ ЧЕТВЕРТОГО S-РЕБЕНКА,
ОНИ СРАЗУ ЖЕ ВПАЛИ В ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ
Валера Соплеух перечитал дважды обрывок последней фразы, перевернул бумагу. На обороте текста не было.
– Козлы сипатые, бля… – пробормотал Соплеух, скомкал лист, кинул в угол и негромко выпустил газы.
Свиная голова шипела, две струйки дыма тянулись из глазниц. По чердаку полз запах жженого мяса.
Соплеух допил водку, срезал ножом кусок полуспекшейся свиной щеки, обмакнул в банку с томатным соусом и отправил в рот.
Лошадиный Суп
Анне и Марии
Как началось? Просто, как и все неизбежное:
Тысяча девятьсот восьмидесятый год, июль, поезд Симферополь – Москва, 14.35, переполненный вагон-ресторан, пятна томатного соуса на перекрахмаленной скатерти, забытые кем-то спички «Львiв», сигаретный пепел, позвякивание бутылки «Нарзана» в металлическом кольце у окна, колеблющаяся занавеска, гиперболоиды густых солнечных лучей, Олино предплечье со следами облезающего загара, полинявший Володин батник, Виткино джинсовое платье с двумя вышитыми маковыми головками.
– Только, пожалуйста, ребятки, не рассиживайтесь, – зашелестел замусоленной книжкой официант, – у меня очередища до самой Москвы.
– А что у вас… – начал Володя, но лягушачьи губы официанта опередили:
– Салатов уже нет, солянки нет, есть харчо, судачок с пюре и бифштекс с яичком.
– А пива нет?
– Есть! – тряхнул взмокшей челкой официант. – Два, три?
– Четыре, – расслабился Володя. – И всем по бифштексу.
– Мороженое есть? – надела черные очки Витка.
– Нет… – Официант чиркнул карандашом в книжке и вывернулся жирным тюленьим телом к сдерживающей очередь буфетчице. – Любань, еще одного!
– Может, не на-а-до? Ведь нам так ую-ю-тно! – пропела Оля, закуривая последнюю сигарету, но по проходу уже шел шоколадный от загара мужчина в белых брюках и голубой рубашке.
– Здравствуйте, – улыбнулся он всем троим сразу, садясь и быстро заглядывая в глаза.
Он был никакой, без возраста, с плешивой головой.
«Ветеринар», – обозначил его Володя, забирая сигарету у Оли.
«Дынин», – вспомнила Оля персонажа фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».
«Холостяцкий притырок на пути с курорта», – скривила красивые губы Витка.
Официант, бормоча что-то, вспомнил про него, повернулся, но плешивый протянул ему трёшку:
– Мне ничего, пожалуйста.
Официант взял деньги, непонимающе нахмурился:
– Ну, а…
– Ничего, ничего… – тряхнул незнакомец пальцами с обгрызенными ногтями. – Я просто посижу… немного.
– Ну, а… Попить? Пивка? «Псоу»? Коньячок «Арарат»…
– Ничего, ничего.
Официант молча уплыл на кухню.
«Ветеринар, но с припиздью, – покосился на незнакомца Володя. – Наверно, сибирский валенок. Зиму тихо горбатился, летом поехал на юга мошной трясти».
«От жены из купе сбежал. – Оля забрала сигарету у Володи, затянулась. – Дал бы лучше нам три рубля. Володька последнюю пятерку щас просадит, приедем, в доме шаром покати, предки в санатории, неделю жить еще, ужас…»